Сангити Сутта

Вот что я слышал.

Однажды Благостный, странствуя среди маллов с большой толпой монахов, пятью сотнями монахов, направился в город маллов Паву.

И Благостный стал пребывать там, в Паве, в манговой роще Чунды, сына кузнеца.

Ubbhatakanavasandhāgāraṃ

И в это самое время новое место собраний павийских маллов под названием Уббхатака было лишь недавно построено и еще не занято ни отшельником, ни брахманом, ни каким-либо другим человеческим существом.

И павийские маллы услыхали: “Ведь Благостный, странствуя среди маллов с большой толпой монахов, пятью сотнями монахов, достиг Павы и пребывает в Паве в манговой роще Чунды, сына кузнеца”.

И тогда павийские маллы приблизились к Благостному; приблизившись они приветствовали Благостного и сели в стороне. И, сидя в стороне, павийские маллы так сказали Благостному:

“Вот, господин, новое место собраний павийских маллов лишь недавно построено и еще не занято ни отшельником, ни брахманом, на каким-либо другим человеческим существом.

Пусть же, господин, Благостный первый воспользуется им — впервые использованное Благостным …

оно впоследствии долгое время будет служить благополучию и приятному павийских маллов”.

И Благостный безмолвно согласился.

И тогда павийские маллы, узнав о согласии Благостного, поднялись с сиденья, приветствовали Благостного и, обойдя [его] с правой стороны, приблизились к месту собраний; приблизившись, они устлали все место собраний подстилками, приготовили сиденье, поставили сосуд с водой, установили масляный светильник; [затем снова] приблизились к Благостному;

приблизившись, приветствовали Благостного и стали в стороне.

И, став в стороне, павийские маллы так сказали Благостному:

“Почтенный, все место собраний устлано подстилками, приготовлены сиденья, поставлен сосуд с водой, установлен масляный светильник —

[делай] теперь, господин, как Благостный считает нужным”.

И вот Благостный оделся, взял сосуд для подаяний и верхнюю одежду, приблизился с толпой монахов к месту собраний; приблизившись, он омыл ноги, вошел в место собраний и сел лицом к востоку, прислонившись к средней колонне.

И толпа монахов омыла ноги, вошла в место собраний и, чтя Благостного, села лицом к востоку, прислонившись к западной стене.

И павийские маллы омыли ноги, вошли в место собраний и, чтя Благостного, сели лицом к западу, прислонившись к восточной стене.

И тогда Благостный далеко за полночь наставив, побудив, воодушевив, порадовав павийских маллов добродетельной беседой, отпустил [их, сказав]:

“Уже миновала ночь, васеттхи, —

[делайте] теперь так, как считаете нужным”.

— “Хорошо, почтенный”, — согласились с Благостным павийские маллы, поднялись с сиденья, приветствовали Благостного и, обойдя [его] с правой стороны, удалились.

И вскоре после ухода маллов, глядя на толпу монахов, всецело пребывающих в безмолвии, Благостный обратился к уважаемому Сарипутте:

“Исчезла, Сарипутта, косность у толпы монахов, —

пусть же у тебя с монахами, Сарипутта, возникнет добродетельная беседа.

У меня устала спина —

я вытянусь [и отдохну]”.

— “Хорошо, почтенный”, — согласился с Благостным уважаемый Сарипутта.

И тогда Благостный расстелил сложенную вчетверо ткань, лег, словно лев, на правый бок, положил ногу на ногу и, наделенный памятованием и сознательностью, устремил ум к тому, чтобы подняться, [когда настанет время].

Bhinnanigaṇṭhavatthu

И в это самое время Нигантха Натхапутта окончил свои дни в Паве.

И когда он окончил свои дни, нигантхи разделились — возник раскол на две части, возникли споры, возникли ссоры, они вступили в распри и стали уязвлять друг друга словесными ударами:

“Ты не знаешь истины и должного поведения — я знаю истину и должное поведение!” — “Как ты узнаешь истину и должное поведение?” — “Ты следуешь ложным путем — я следую истинным путем!” — “Я последователен — ты непоследователен!” — “Ты сказал в конце то, что следовало сказать в начале, и сказал в начале то, что следовало сказать в конце!” — “[Мысль] у тебя непродуманна и превратна!” — “Твоя речь опровергнута! Ты побежден!” — “Оставь эту речь или разъясни, если можешь!” —

Поистине среди нигантхов, последователей Натхапутты, словно воцарилась [жажда] убийства.

И даже те ученики Нигантхи Натхапутты — миряне в белых одеждах — даже они стали выказывать отвращение, выказывать недовольство, выказывать противодействие нигантхам, последователям Натхапутты, [считая, что] плохо преподаны [им] истина и должное поведение, плохо переданы, не ведут к благу, не доставляют успокоения, переданы не всецело пробужденным, лишены основания, лишены защиты.

И тогда уважаемый Сарипутта обратился к монахам:

“Друзья, Нигантха Натхапутта окончил свои дни в Паве.

И когда он окончил свои дни, нигантхи разделились — возник раскол на две части …pe… лишены основания, лишены защиты.

И правда, друзья, плохо преподаны [им] истина и должное поведение, плохо переданы, не ведут к благу, не доставляют успокоения, переданы не всецело пробужденным.

Эта же истина, друзья, хорошо преподана нам Благостным, хорошо передана, ведет к благу, доставляет успокоение, передана всецело пробужденным.

И всем здесь следует произносить ее и не вступать в распри, чтобы продлилось и надолго утвердилось это целомудрие ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Какова же эта истина, друзья, хорошо преподанная нам Благостным, хорошо переданная, ведущая к благу, доставляющая успокоение, переданная всецело пробужденным —

[истина], которую всем здесь следует произносить и не вступать в распри, чтобы продлилось и надолго утвердилось это целомудрие ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия, приятного богов и людей?

1. Единицы

Есть, друзья, одно явление, в совершенстве преподанное этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И всем здесь следует произносить его и не вступать в распри, чтобы продлилось и надолго утвердилось это целомудрие ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каково же это одно явление?

Все существа живут благодаря причине,

все существа живут благодаря совокупности [условий].

Это, друзья, одно явление, в совершенстве преподанное этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И всем здесь следует произносить его и не вступать в распри, чтобы продлилось и надолго утвердилось это целомудрие ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

2. Двойки

Есть, друзья, два явления, в совершенстве преподанные этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И всем здесь следует произносить их и не вступать в распри, чтобы продлилось и надолго утвердилось это целомудрие ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти два?

Имя и форма.

Незнание и жажда существования.

[Ложный] взгляд о существовании и [ложный] взгляд о несуществовании.

Бесстыдство и небоязнь порока.

Стыд и боязнь порока.

Жестокость и дружба с дурными.

Мягкость и дружба с хорошими.

Умение [встречать] оскорбления и умение избавляться от оскорблений.

Умение [встречать] достижения и умение избавляться от достижений.

Умение [разбираться] в элементах и умение устремлять ум [на них].

Умение [разбираться] в сферах восприятия и умение [разбираться] в зависимом происхождении.

Умение [разбираться] в основаниях и умение [разбираться] в отсутствии оснований.

Прямота и стыдливость.

Терпеливость и мягкость.

Дружелюбие и доброта.

Непричинение зла и чистота.

Утрата памятования и несознательность.

Памятование и сознательность.

Неохранение врат жизненных способностей и неумеренность в пище.

Охрана врат жизненных способностей и умеренность в пище.

Сила расчета и сила самовоспитания.

Сила памятования и сила сосредоточенности.

Спокойствие и [внутреннее] прозрение.

Признаки спокойствия и признаки энергии.

Энергия и уравновешенность.

Обретение нравственности и обретение взгляда.

Порча нравственности и порча взгляда.

Чистота нравственности и чистота взгляда.

Чистота взгляда и усилие, связанное с этим взглядом.

Возбуждение в возбуждающих обстоятельствах и усилие соответствующим образом возбужденного.

Неудовлетворенность хорошими свойствами и неудержимость в усилии.

[Высшее] знание и освобождение.

Знание разрушения и знание непривязанности.

Таковы, друзья, два явления, в совершенстве преподанные этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И всем здесь следует произносить их и не вступать в распри, чтобы продлилось и надолго утвердилось это целомудрие ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

3. Тройки

Есть, друзья, три явления, в совершенстве преподанные этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И всем здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти три?

Три корня нехорошего:

алчность — корень нехорошего, ненависть — корень нехорошего, заблуждение — корень нехорошего.

Три корня хорошего:

отсутствие алчности — корень хорошего, отсутствие ненависти — корень хорошего, отсутствие заблуждения — корень хорошего.

Три [вида] дурного поведения:

дурное поведение тела, дурное поведение в речи, дурное поведение разума.

Три [вида] доброго поведения:

доброе поведение тела, доброе поведение в речи, доброе поведение разума.

Три нехороших помысла:

помысел чувственности, помысел злонамеренности, помысел насилия.

Три хороших помысла:

помысел отречения, помысел незлобивости, помысел ненасилия.

Три нехороших намерения:

намерение чувственности, намерение злонамеренности, намерение насилия.

Три хороших намерения:

намерение отречения, намерение незлобивости, намерение ненасилия.

Три нехороших сознания:

сознание чувственности, сознание злонамеренности, сознание насилия.

Три хороших сознания:

сознание отречения, сознание незлобивости, сознание ненасилия.

Три нехороших элемента:

элемент чувственности, элемент злонамеренности, элемент насилия.

Три хороших элемента:

элемент отречения, элемент незлобивости, элемент ненасилия.

Другие три элемента:

элемент чувственности, элемент наделенного образом, элемент лишенного образа.

Другие три элемента:

элемент наделенного образом, элемент лишенного образа, элемент прекращения.

Другие три элемента:

низкий элемент, средний элемент, высший элемент.

Три жажды:

жажда чувственности, жажда существования, жажда прекращения существования.

Другие три жажды:

жажда чувственности, жажда наделенного образом, жажда лишенного образа.

Другие три жажды:

жажда наделенного образом, жажда лишенного образа, жажда прекращения.

Три [вида] уз:

[ложный] взгляд на свое тело, сомнение, довольство [одним лишь соблюдением] нравственности и церемоний.

Три порочных свойства:

порочное свойство чувственности, порочное свойство перехода в следующее существование, порочное свойство невежества.

Три становления:

становление в чувственности, становление в образе, становление в [состоянии], лишенном образа.

Три стремления:

стремление к чувственности, стремление к становлению, стремление к целомудрию.

Три вида [ложных суждений относительно себя]:

вид [суждения]: „Я — лучший“; вид [суждения]: „Я — подобный“; вид [суждения]: „Я — худший“.

Три времени:

прошедшее время, будущее время, настоящее время.

Три конца:

конец тела, конец возникновения тела, конец уничтожения тела.

Три ощущения:

ощущение приятного, ощущение боли, ощущение ни-боли-ни-приятного.

Три боли:

болезненность боли, болезненность отождествления, болезненность перемены-распада.

Три совокупности:

совокупность [зла], определенная дурными делами; совокупность [добра], определенная добрыми делами; совокупность неопределенного.

Три сомнения:

[человек] сомневается, колеблется, неуверен, неспокоен по поводу прошедшего времени, или сомневается, колеблется, неуверен, неспокоен по поводу будущего времени, или же теперь сомневается, колеблется, неуверен, неспокоен по поводу настоящего времени.

Три [явления], которых не следует оберегаться Татхагате.

Когда, друзья, Татхагата пребывает в чистоте тела, то нет у Татхагаты дурного поведения тела, которого бы Татхагата остерегался, [думая]:

„Да не узнает обо мне этого другой!“

Когда, друзья, Татхагата пребывает в чистоте в речи, то нет у Татхагаты дурного поведения в речи, которого бы Татхагата остерегался, [думая]:

„Да не узнает обо мне этого другой!“

Когда, друзья Татхагата пребывает в чистоте разума, то нет у Татхагаты дурного поведения разума, которого бы Татхагата остерегался, [думая]:

„Да не узнает обо мне этого другой!“

Три препятствия:

препятствие страсти, препятствие ненависти, препятствие заблуждения.

Три огня:

огонь страсти, огонь ненависти, огонь заблуждения.

Другие три огня:

огонь жертвоприношения, домашний огонь, огонь принимающего дары.

Три вида наделенного образом:

видимый и оказывающий [ответное] воздействие образ, невидимый оказывающий воздействие образ, невидимый и не оказывающий воздействия образ.

Три совокупности:

совокупность заслуг, совокупность пороков, совокупность неподвижного.

Три [вида] личностей:

личность нуждающегося в обучении, личность не нуждающегося в обучении, личность ни нуждающегося, ни не нуждающегося в обучении.

Три [вида] старших монахов:

старший монах по рангу, старший монах по праведности, старший монах по соглашению.

Три основания добрых дел:

основание добрых дел, состоящее в подаянии; основание добрых дел, состоящее в нравственном поведении; основание добрых дел, состоящее в самовоспитании.

Три основания упрека:

увиденное, услышанное, подозрение.

Три [вида] существования в чувственном мире.

Есть, друзья, существа с возникшими чувственными желаниями; они пребывают во власти возникших чувственных желаний — таковы некоторые люди и некоторые боги, упавшие [в нижние миры].

Это — первый [вид] существования в чувственном мире.

Есть, дорогие, существа, с чувственными желаниями, сотворенными [ими самими]; они пребывают во власти сотворенных [у каждого] желаний — таковы боги нимманарати.

Это — второй [вид] существования в чувственном мире.

Есть, дорогие, существа, с чувственными желаниями, сотворенными другими; они пребывают во власти чувственных желаний, сотворенных другими, — таковы боги параниммита-васаватти.

Это — третий [вид] существования в чувственном мире.

Три [вида] существования в приятном мире.

Есть, друзья, существа, которые по мере появления в мире пребывают в приятном, — таковы боги, принадлежащие к свите Брахмы.

Это — первый [вид] существования в приятном мире.

Есть, друзья, существа, облитые, залитые, переполненные, пропитанные приятным,

время от времени они взволнованно восклицают:

„Как приятно! Как приятно!“ — таковы боги абхассара.

Это — второй [вид] существования в приятном мире.

Есть, друзья, существа, облитые, залитые, переполненные, пропитанные приятным,

удовлетворенные они испытывают приятное — таковы боги субхакинна.

Это — третий [вид] существования в приятном мире.

Три [вида] познания:

познание нуждающегося в обучении, познание не нуждающегося в обучении, познание ни нуждающегося, ни не нуждающегося в обучении.

Другие три [вида] познания:

познание, состоящее из мысли; познание, состоящее из услышанного; познание, состоящее из самовоспитания.

Три оружия:

оружие услышанного, оружие уединения, оружие познания.

Три способности:

способность узнавания неузнанного, способность знания, способность того, чье знание совершенно.

Три [вида] зрения:

плотское зрение, божественное зрение, зрение познания.

Три [вида] обучения:

обучение высшей нравственности, обучение высшему созерцанию, обучение высшему познанию.

Три [вида] самовоспитания:

самовоспитание тела, самовоспитание мысли, самовоспитание познания.

Три [вида] непревзойденного:

непревзойденное ви́дение, непревзойденное [следование] путем, непревзойденное освобождение.

Три [вида] сосредоточенности:

сосредоточенность с устремленным рассудком и углубленным рассуждением, сосредоточенность без устремленного рассудка, лишь с углубленным рассуждением, сосредоточенность без устремленного рассудка и без углубленного рассуждения.

Другие три [вида] сосредоточенности:

сосредоточенность на пустоте, сосредоточенность на лишенном признаков, сосредоточенность на свободе от желаний.

Три [вида] чистоты:

чистота тела, чистота речи, чистота разума.

Три [вида] подвижничества:

подвижничество тела, подвижничество речи, подвижничество разума.

Три [вида] опытности:

опытность в движении вперед, опытность в движении назад, опытность в средствах.

Три [вида] опьянения:

опьянение здоровьем, опьянение юностью, опьянение жизнью.

Три [вида] господства:

господство над самим собой, господство над миром, господство над добродетелью.

Три предмета разговора:

Разговор может вестись о прошлом времени:

„Так было в прошлое время“.

Разговор может вестись о будущем времени:

„Так будет в будущее время“.

Разговор может вестись сейчас в настоящем времени:

„Так происходит сейчас, в настоящем“.

Три [вида] знания:

знание о воспоминании прежних мест пребывания, знание об оставлении существами мира и новом рождении, знание об уничтожении порочных свойств.

Три состояния:

божественное состояние, состояние Брахмы, праведное состояние.

Три [вида] чудес:

сверхъестественное чудо, чудо обнаружения, чудо наставления.

Таковы, друзья, три явления, в совершенстве преподанные этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

4. Четверки

Есть, друзья, четыре явления, в совершенстве преподанные этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти четыре?

Четыре установления памятования.

Вот, друзья, монах пребывает наблюдающим тело в теле, усердным, сознательным, памятующим и устраняет мирскую алчность и неудовлетворенность.

Он пребывает наблюдающим ощущения в [своих] ощущениях …

Он пребывает наблюдающим ум в [своем] уме …

Он пребывает наблюдающим состояния в [воспринимаемых им] состояниях, усердным, сознательным, памятующим и устраняет мирскую алчность и неудовлетворенность.

Четыре надлежащих усилия.

Вот, друзья, монах питает стремление, делает усилия, прилагает усердие, направляет и устремляет ум к тому, чтобы [в нем] не возникли не возникшие [прежде] порочные нехорошие свойства.

Он питает стремление, делает усилия, прилагает усердие, направляет и устремляет ум к тому, чтобы исчезли возникшие [в нем] порочные нехорошие свойства.

Он питает стремление, делает усилия, прилагает усердие, направляет и устремляет ум к тому, чтобы [в нем] возникли не возникшие [прежде] хорошие свойства.

Он питает стремление, делает усилия, прилагает усердие, направляет и устремляет ум к тому, чтобы утвердились, не вверглись в заблуждение, умножились, усовершенствовались, воспитались, достигли полноты возникшие [в нем] хорошие свойства.

Четыре основания сверхъестественных способностей.

Вот, друзья, монах обретает основание сверхъестественных способностей, состоящее из стремления в сочетании с сосредоточенностью и усилием.

Он обретает основание сверхъестественных способностей, состоящее из мысли в сочетании с сосредоточенностью и усилием.

Он обретает основание сверхъестественных способностей, состоящее из усердия в сочетании с сосредоточенностью и усилием.

Он обретает основание сверхъестественных способностей, состоящее из исследования в сочетании с сосредоточенностью и усилием.

Четыре ступени созерцания.

Вот, друзья, монах, освободившись от желаний, освободившись от нехороших свойств, достигает первой ступени созерцания, связанной с устремленным рассудком и углубленным рассуждением, рожденной уединенностью, дарующей упоение и приятное, и пребывает [в этом состоянии].

Подавив устремленный рассудок и углубленное рассуждение, он достигает второй ступени созерцания, несущей внутреннее успокоение и собранность в сердце, лишенной устремленного рассудка, лишенной углубленного рассуждения, рожденной сосредоточенностью, дарующей упоение и приятное, и пребывает [в этом состоянии].

Отвратившись от радости и пребывая в уравновешенности, наделенный памятованием и сознательностью, испытывая телом то приятное, которое праведные описывают: „Уравновешенный, памятующий, пребывающий в приятном“, — он достигает третьей ступени созерцания и пребывает [в этом состоянии].

Покинув приятное, покинув от боль, избавившись от прежней удовлетворенности и неудовлетворенности, он достигает четвертой ступени созерцания, ни-болезненной-ни-приятной, очищенной уравновешенностью и памятованием, и пребывает [в этом состоянии].

Четыре [вида] самовоспитания в сосредоточенности.

Есть, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет приятное пребывание в зримой действительности.

Есть, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет обретение совершенного видения.

Есть, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет памятование и сознательность.

Есть, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет уничтожение порочных свойств.

Каково же, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет приятное пребывание в зримой действительности?

Вот, друзья, монах, освободившись от желаний, освободившись от нехороших свойств, достигает первой ступени созерцания, связанной с устремленным рассудком …

…

… он достигает четвертой ступени созерцания.

Таково, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет приятное пребывание в зримой действительности.

Каково же, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет обретение совершенного видения?

Вот, друзья, монах устремляет ум к способности [ясного] взгляда, сосредоточивается на сознавании дня как днем, так и ночью, как ночью, так и днем,

и с ясным незатемненным разумом обретает ум, наделенный сиянием.

Таково, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет обретение совершенного видения.

Каково же, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет памятование и сознательность?

Вот, друзья, монах постигает возникающие ощущения, постигает пребывающие, постигает исчезающие;

постигает возникающие восприятия, постигает пребывающие, постигает исчезающие;

постигает возникающие суждения, постигает пребывающие, постигает исчезающие.

Таково, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет памятование и сознательность.

Каково же, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет уничтожение порочных свойств?

Вот, друзья, монах пребывает в рассуждении о появлении и исчезновении пяти групп, основанных на стремлении:

„Вот образ, вот возникновение образа, вот исчезновение образа;

вот ощущение …

вот восприятия …

вот наклонности …

вот сознание, вот возникновение сознания, вот исчезновение сознания“.

Таково, друзья, самовоспитание в сосредоточенности, которое, будучи осуществлено и умножено, доставляет уничтожение порочных свойств.

Четыре безграничности.

Вот, друзья, монах пребывает, пронизывая разумом, исполненным дружелюбия, одну сторону света, затем — вторую, затем — третью, затем — четвертую. Он пребывает, пронизывая великим, всеобъемлющим, безграничным, невраждебным, незлонамеренным разумом, исполненным дружелюбия, весь мир вверх, вниз, поперек, во все стороны.

Он пребывает, пронизывая разумом, исполненным сострадания …

Он пребывает, пронизывая разумом, исполненным удовлетворенности …

Он пребывает, пронизывая разумом, исполненным уравновешенности, одну сторону света, затем — вторую, затем — третью, затем — четвертую. Он пребывает, пронизывая великим, всеобъемлющим, безграничным, невраждебным, незлонамеренным разумом, исполненным уравновешенности, весь мир вверх, вниз, поперек, во все стороны.

Четыре [ступени осознавания] лишенного форм.

Вот, друзья, монах, всецело преодолев осознавание форм, избавившись от осознавания противодействия, отвлекшись от осознавания множественности, достигает уровня бесконечности пространства и пребывает [на нем, мысля]: „Пространство бесконечно“.

Всецело преодолев уровень бесконечности пространства, он достигает уровня бесконечности сознания и пребывает [на нем, мысля]: „Сознание бесконечно“.

Всецело преодолев уровень бесконечности сознания, он достигает уровня отсутствия чего бы то ни было и пребывает [на нем, мысля]: „Не существует ничего“.

Всецело преодолев уровень отсутствия чего бы то ни было, он достигает уровня ни осознавания, ни отсутствия осознавания и пребывает [на нем].

Четыре опоры.

Вот, друзья, монах, поразмыслив, стремится к одному; поразмыслив, соглашается с другим; поразмыслив, избегает третьего; поразмыслив, отбрасывает четвертое.

Четыре рода праведных.

Вот, друзья, монах удовлетворен любой верхней одеждой; удовлетворенный любой верхней одеждой он произносит [ей] хвалу и не прибегает ради верхней одежды к негодным, неподобающим средствам; не получив верхней одежды, он не беспокоится, получив же верхнюю одежду, нежадный, неодурманенный, не совершая проступков, видя опасность и осознавая бесплодность [подобного поведения], пользуется [ею]; удовлетворенный любой верхней одеждой, он не превозносит себя и не унижает других.

И когда таким образом он искусен, усерден, вдумчив, внимателен, то зовется, друзья, монахом, стоящим в признанном главным, изначальном роду праведных.

И далее, друзья, монах удовлетворен любой чашей с милостыней; удовлетворенный любой чашей с милостыней он произносит [ей] хвалу и не прибегает ради чаши с милостыней к негодным, неподобающим средствам; не получив чаши с милостыней, он не беспокоится; получив же чашу с милостыней, нежадный, неодурманенный, не совершая проступков, видя опасность и осознавая бесплодность [подобного поведения], пользуется [ею]; удовлетворенный любой чашей с милостыней он не превозносит себя и не унижает других.

И когда таким образом он искусен, усерден, вдумчив, внимателен, то зовется, друзья, монахом, стоящим в признанном главным, изначальном роду праведных.

И далее, друзья, монах удовлетворен любой обителью; удовлетворенный любой обителью он произносит [ей] хвалу и не прибегает ради обители к негодным, неподобающим средствам; не получив обители, он не беспокоится; получив же обитель, нежадный, неодурманенный, не совершая проступков, видя опасность и осознавая бесплодность [подобного поведения], пользуется [ею]; удовлетворенный любой обителью он не превозносит себя и не унижает других.

И когда таким образом он искусен, усерден, вдумчив, внимателен, то зовется, друзья, монахом, стоящим в признанном главным, изначальном роду праведных.

И далее, друзья, монах радуется отречению, наслаждается отречением, радуется самовоспитанию, наслаждается самовоспитанием. И радуясь отречению, наслаждаясь отречением, радуясь самовоспитанию, наслаждаясь самовоспитанием, он не превозносит себя и не унижает других.

И когда таким образом он искусен, усерден, вдумчив, внимателен, то зовется, друзья, монахом, стоящим в признанном главным, изначальном роду праведных.

Четыре усилия.

усилие воздержанности, усилие отречения, усилие самовоспитания, усилие охраны.

Каково же, друзья, усилие воздержанности?

Вот, друзья, видя глазом образ, монах не влечется к внешним признакам, не влечется к его подробностям.

Он действует так, чтобы сдерживать причину, благодаря которой алчность, неудовлетворенность, порочные и нехорошие свойства устремляются на не сдерживающего способность зрения. Он следит за способностью зрения, в способности зрения он достигает воздержанности.

слыша ухом звук …

обоняя носом запах …

чувствуя языком вкуc …

осязая телом прикосновение …

Получая разумом представление, он не влечется к внешним признакам, не влечется к его подробностям.

Он действует так, чтобы сдерживать причину, благодаря которой алчность, неудовлетворенность, порочные и нехорошие свойства устремляются на не сдерживающего способность разума, он достигает воздержанности.

Это, друзья, зовется усилием воздержанности.

Каково же, друзья, усилие отречения?

Вот, друзья, монах не соглашается с возникшим чувственным помыслом, отрекается [от него], отбрасывает, устраняет, ведет [его] к уничтожению;

он не соглашается с возникшим злонамеренным помыслом …

он не соглашается с возникшим насильственным помыслом …

он не соглашается со всеми, что ни возникнут, порочными, нехорошими явлениями — отрекается [от них], отбрасывает, устраняет, ведет [их] к уничтожению.

Это, друзья, зовется усилием отречения.

Каково же, друзья, усилие самовоспитания?

Вот, друзья, монах взращивает аспект пробуждения, состоящий в памятовании, основанное на уединении, основанное на бесстрастии, основанное на уничтожении, созревшее в самоотдаче;

он взращивает аспект пробуждения, состоящий в исследовании истины …

он взращивает аспект пробуждения, состоящий в усердии …

он взращивает аспект пробуждения, состоящий в радости …

он взращивает аспект пробуждения, состоящий в умиротворенности …

он взращивает аспект пробуждения, состоящий в сосредоточенности …

он взращивает аспект пробуждения, состоящий в уравновешенности, основанное на уединении, основанное на бесстрастии, основанное на уничтожении, созревшее в самоотдаче.

Это, друзья, зовется усилием самовоспитания.

Каково же, друзья, усилие охраны?

Вот, друзья, монах охраняет возникающие благоприятные признаки сосредоточенности — костей-сознавание, червивого-сознавание, синюшного-сознавание, разделанного-сознавание, вздутого-сознавание [трупов].

Это, друзья, зовется усилием охраны.

Четыре знания:

знание дхаммы, знание вытекающего [из нее], знание определений, общее знание.

Другие четыре знания:

о боли знание, о боли-скапливании знание, о боли-устранении знание, о к боли-устранении ведущей практики знание.

Четыре признака вступления в поток:

общение с добрыми людьми, слушание благого учения, тщательное внимание, достижение истины во всей ее последовательности.

Четыре признака вступившего в поток.

Вот, друзья, праведный ученик, наделенный совершенной верой в Будду, считает:

„Он — Благостный, архат, всецело пробужденный, наделенный знанием и добродетелью, счастливый, знаток мира, несравненный вожатый людей, нуждающихся в узде, учитель богов и людей, Будда, Благостный”.

Наделенный совершенной верой в дхамму он считает:

„Хорошо провозглашена Благостным истина — предназначенная для этого мира, непреходящая, открытая всем, ведущая к спасению, которую мудрые должны ощутить в своем сердце“.

Наделенный совершенной верой в сангху он считает:

„Община учеников Благостного следует добрым путем, община учеников Благостного следует прямым путем, община учеников Благостного следует правильным путем, община учеников Благостного следует должным путем так, что эти четыре пары людей, восемь [видов] людских личностей — эта община учеников Благостного заслуживает почета, гостеприимства, подношения, почтительного приветствия; [эта община] — несравненное поле заслуг в мире“.

Он пребывает наделенный заповедями нравственного поведения, которые любимы праведными, неразрушимы, неуязвимы, незапятнанны, безупречны, несут освобождение, восхваляемы мудрецами, незатрагиваемы [злом], ведут к сосредоточенности.

Четыре плода отшельничества:

плод вступления в поток, плод однократного возвращения, плод невозвращения, плод архатства.

Четыре элемента:

элемент земли, элемент воды, элемент огня, элемент воздуха.

Четыре [вида] пропитания:

материальная пища — грубая или нежная, чувственное восприятие — во вторых, рассудочное размышление — в третьих, внимание-распознавание — в четвертых.

Четыре состояния сознания.

Утверждаясь посредством образа, друзья, сознание пребывает, поддерживаясь образом, основываясь на образе, и, обретая радость, достигает роста, развития, совершенства.

Утверждаясь посредством ощущения, друзья …

Утверждаясь посредством восприятия, друзья …

Утверждаясь посредством наклонности, друзья, сознание пребывает, поддерживаясь наклонностью, основываясь на наклонности, и, обретая радость, достигает роста, развития, совершенства.

Четыре ложных пути:

ложный путь желания, ложный путь ненависти, ложный путь заблуждения, ложный путь страха.

Четыре [вида] возникновения жажды.

Вот, друзья, у монаха возникает жажда, возникающая из-за верхней одежды.

Вот, друзья, у монаха возникает жажда, возникающая из-за чаши с милостыней.

Вот, друзья, у монаха возникает жажда, возникающая из-за обители.

Вот, друзья, у монаха возникает жажда, возникающая из-за изысканной пищи.

Четыре пути:

болезненный медленно постигаемый путь, болезненный быстро постигаемый путь, приятный медленно постигаемый путь, приятный быстро постигаемый путь.

Другие четыре пути:

путь нетерпения, путь терпения, путь самообуздания, путь равновесия.

Четыре части [достижения] истины:

незаинтересованность — часть истины, незлобивость — часть истины, совершенное памятование — часть истины, совершенная сосредоточенность — часть истины.

Четыре [вида] благочестивого поведения.

Есть, друзья, благочестивое поведение с болью в настоящем, приносящее боль в будущем.

Есть, друзья, благочестивое поведение с болью в настоящем, приносящее приятное в будущем.

Есть, друзья, благочестивое поведение с приятным в настоящем, приносящее боль в будущем.

Есть, друзья, благочестивое поведение с приятным в настоящем, приносящее приятное в будущем.

Четыре раздела учения:

раздел нравственности, раздел сосредоточенности, раздел постижения, раздел освобождения.

Четыре силы:

сила усердия, сила памятования, сила сосредоточенности, сила постижения.

Четыре [вида] решимости:

решимость постижения, решимость [стремления] к правде, решимость отказа [от зла], решимость успокоения.

Четыре [вида] ответа на вопросы:

на вопрос, требующий однозначного ответа; на вопрос, требующий разграничительного ответа; на вопрос, требующий ответного вопроса, на вопрос, [разъяснение которого] следует отложить.

Четыре [вида] действий.

Есть, друзья, темные действия с темным результатом.

Есть, друзья, светлые действия со светлым результатом.

Есть, друзья, и темные, и светлые действия с и темным, и светлым результатом.

Есть, друзья, ни темные, ни светлые действия с ни темным, ни светлым результатом, ведущие к уничтожению [влияния] действий.

Четыре явления, которые могут быть засвидетельствованы.

Прежнее место пребывания может быть засвидетельствовано памятью.

Существами оставление существования и возрождение, может быть засвидетельствовано глазом.

Восемь высвобождений могут быть засвидетельствованы телом.

Исчерпание выделений может быть засвидетельствовано пониманием.

Четыре потока:

поток чувственности, поток перехода в следующее существование, поток [ложного] взгляда, поток невежества.

Четыре [вида] уз:

узы чувственности, узы перехода в следующее существование, узы [ложного] взгляда, узы невежества.

Четыре [вида] освобождения:

освобождение от уз чувственности, освобождение от уз перехода в следующее существование, освобождение от уз [ложного] взгляда, освобождение от уз невежества.

Четыре [телесных] узла:

телесный узел заинтересованности, телесный узел злонамеренности, телесный узел довольства [одним лишь соблюдением] нравственности и церемоний, телесный узел склонности [утверждать]: „Лишь это истинно“.

Четыре стремления:

стремление, [возникающее] из-за чувственности, стремление из-за [ложного] взгляда, стремление из-за [одного лишь соблюдения] нравственности и церемоний, стремление из-за [веры в] учение о [сохранении своего] „я“.

Четыре породы:

порода рожденных из яйца, порода рожденных из чрева, порода рожденных из влаги, порода самопроизвольно рожденных.

Четыре нисхождения в чрево [матери].

Вот, друзья, некто, несознательно, спускается в чрево матери, несознательно, пребывает в чреве матери, несознательно, выходит из чрева матери. Это — первое нисхождение в чрево.

И затем, друзья, вот некто, сознательно, спускается в чрево матери, несознательно, пребывает в чреве матери, несознательно, выходит из чрева матери. Это — второе нисхождение в чрево.

И затем, друзья, вот некто, сознательно, спускается в чрево матери, сознательно, пребывает в чреве матери, не сознательно, выходит из чрева матери. Это — третье нисхождение в чрево.

И затем, друзья, вот некто, сознательно, спускается в чрево матери, сознательно, пребывает в чреве матери, сознательно, выходит из чрева матери. Это — четвертое нисхождение в чрево.

Четыре [вида пути] обретения своего существования.

Есть, друзья, такое обретение своего [следующего] существования, когда при обретении своего существования действует собственное умонастроение, а не чужое умонастроение.

Есть, друзья, такое обретение своего существования, когда при обретении своего существования действует чужое умонастроение, а не собственное умонастроение.

Есть, друзья, такое обретение своего существования, когда при обретении своего существования действуют и собственное умонастроение, и чужое умонастроение.

Есть, друзья, такое обретение своего существования, когда при обретении своего существования не действует ни собственное умонастроение, ни чужое умонастроение.

Четыре [вида] чистоты в подношениях.

Есть, друзья, подношения, когда чист совершающий дар, а не принимающий.

Есть, друзья, подношения, когда чист принимающий, а не совершающий дар.

Есть, друзья, подношения, когда не чисты ни совершающий дар, ни принимающий.

Есть, друзья, подношения, когда чисты и совершающий дар, и принимающий.

Четыре пути доброго обхождения:

подаяние, ласковая речь, оказывание услуг, беспристрастность.

Четыре [вида] неправедного разговора:

лживая речь, клеветническая речь, грубая речь, легкомысленная болтовня.

Четыре [вида] праведного разговора:

воздержание от лживой речи, воздержание от клеветнической речи, воздержание от грубой речи, воздержание от легкомысленной болтовни.

Другие четыре [вида] неправедного разговора:

речь о неувиденном как об увиденном, речь о неуслышанном как об услышанном, речь о непродуманном как о продуманном, речь о нераспознанном как о распознанном.

Другие четыре [вида] праведного разговора:

речь о неувиденном как о неувиденном, речь о неуслышанном как о неуслышанном, речь о непродуманном как о непродуманном, речь о нераспознанном как о нераспознанном.

Другие четыре [вида] неправедного разговора:

речь об увиденном как о неувиденном, речь об услышанном как о неуслышанном, речь о продуманном как о непродуманном, речь о распознанном как о нераспознанном.

Другие четыре [вида] праведного разговора:

речь об увиденном как об увиденном, речь об услышанном как об услышанном, речь о продуманном как о продуманном, речь о распознанном как о распознанном.

Четыре [вида] личностей.

Вот, друзья, некоторые личности мучают сами себя, следуют обычаю причинять мучения самим себе.

Вот, друзья, некоторые личности мучают других, следуют обычаю причинять мучения другим.

Вот, друзья, некоторые личности мучают сами себя, следуют обычаю причинять мучения самим себе и мучают других, следуют обычаю причинять мучения другим.

Вот, друзья, некоторые личности не мучают сами себя, не следуют обычаю причинять мучения самим себе и не мучают других, не следуют обычаю причинять мучения другим.

Не мучая самих себя и не мучая других, они пребывают в зримом мире, лишенные желаний, успокоенные, умиротворенные, испытывающие приятное, имея своей сущностью Брахму.

Другие четыре [вида] личностей.

Вот, друзья, некоторые личности следуют собственному благополучию, а не благополучию других.

Вот, друзья, некоторые личности следуют благополучию других, а не собственному благополучию.

Вот, друзья, некоторые личности не следуют ни собственному благополучию, ни благополучию других.

Вот, друзья, некоторые личности следуют и собственному благополучию, и благополучию других.

Другие четыре [вида] личностей:

идущие из тьмы в тьму, идущие из тьмы в свет, идущие из света в тьму, идущие из света в свет.

Другие четыре [вида] личностей:

непоколебимый отшельник, отшельник, подобный красному лотосу, отшельник, подобный белому лотосу, возвышенный отшельник.

Таковы, друзья, четыре явления, в совершенстве преподанные этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Окончен первый раздел поучения.

5. Пятёрки

Есть, друзья, пять явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти пять?

Пять [групп] составляющих:

составляющее образа, составляющее ощущения, составляющее восприятия, составляющее наклонности, составляющее сознания.

Пять [групп] составляющих, основанных на стремлении:

составляющее, основанное на стремлении к образу; составляющее, основанное на стремлении к ощущению; составляющее, основанное на стремлении к восприятию; составляющее, основанное на стремлении к наклонности; составляющее, основанное на стремлении к сознанию.

Пять признаков чувственности:

образы, воспринимаемые глазом, — желанные, любимые, дорогие, приятные, связанные с желанием, восхитительные;

звуки, воспринимаемые ухом …

запахи, воспринимаемые носом …

вкусы, воспринимаемые языком …

прикосновения, воспринимаемые телом, — желанные, любимые, дорогие, приятные, связанные с желанием, восхитительные.

Пять путей:

преисподняя, рождение животным, местопребывание душ [умерших], [мир] людей, [мир] богов.

Пять [видов] жадности:

жадность в жилье, жадность в семействе, жадность в приобретениях, жадность в красоте, жадность в [приобретении] истины.

Пять преград:

преграда чувственного возбуждения, преграда злонамеренности, преграда косности, преграда беспокойства и терзаний, преграда сомнения.

Пять уз низкого порядка:

[ложный] взгляд на свое тело, сомнение, довольство [одним лишь соблюдением] нравственности и церемоний, чувственное возбуждение, злонамеренность.

Пять уз высшего порядка:

страсть к наделенному образом, страсть к лишенному образа, гордость, беспокойство, незнание.

Пять заповедей ученика:

воздерживаться уничтожать живое, воздерживаться брать то, что не дано, воздерживаться от неправедного поведения в области чувственного, воздерживаться от лживой речи, воздерживаться от хмельных, спиртных, опьяняющих напитков, вызывающих легкомыслие.

Пять неспособностей.

Монах, уничтоживший порочные свойства, неспособен, друзья, намеренно лишать жизни живое существо. Монах, уничтоживший порочные свойства, неспособен брать то, что не дано [ему и что] зовется воровством. Монах, уничтоживший порочные свойства, неспособен следовать обычаю совокупления. Монах, уничтоживший порочные свойства, неспособен говорить сознательную ложь. Монах, уничтоживший порочные свойства, неспособен собирать запасы, чтобы предаваться желаниям, как [он делал это] прежде, живя дома.

Пять [видов] неудачи:

неудача с родными, неудача с имуществом, неудача со здоровьем, неудача в нравственном поведении, неудача во взгляде.

Ни одно существо, друзья, с распадом тела после смерти не рождается вновь внизу, в плохом уделе, в падении, в преисподней. из-за неудачи с родными, или из-за неудачи с имуществом, или из-за неудачи со здоровьем.

Но, друзья, с распадом тела после смерти существо рождается вновь внизу, в плохом уделе, в падении, в преисподней. из-за неудачи в нравственном поведении или из-за неудачи во взгляде.

Пять [видов] удачи:

удача с родными, удача с имуществом, удача со здоровьем, удача в нравственном поведении, удача во взгляде.

Ни одно существо, друзья, с распадом тела после смерти не рождается вновь в благом небесном мире из-за удачи с родными, или из-за удачи с имуществом, или из-за удачи со здоровьем.

Но, друзья, с распадом тела после смерти существо рождается вновь в благом небесном мире из-за удачи в нравственном поведении или из-за удачи во взгляде.

Пять опасностей для злонравного вследствие пренебрежения нравственностью.

Вот, друзья, злонравный, пренебрегающий нравственностью по причине легкомыслия впадает в великую нужду.

Это — первая опасность для злонравного вследствие пренебрежения нравственностью.

И далее, друзья, о злонравном, пренебрегающем нравственностью идет дурная слава.

Это — вторая опасность для злонравного вследствие пренебрежения нравственностью.

И далее, друзья, в чье бы собрание ни вступал злонравный, пренебрегающий нравственностью — в собрание кшатриев, или собрание брахманов, или собрание домоправителей, или собрание отшельников — он вступает в него неуверенно и беспокойно.

Это — третья опасность для злонравного вследствие пренебрежения нравственностью.

И далее, друзья, злонравный, пренебрегающий нравственностью оканчивает свои дни в мучении.

Это — четвертая опасность для злонравного вследствие пренебрежения нравственностью.

И далее, друзья, злонравный, пренебрегающий нравственностью с распадом тела после смерти рождается внизу, в плохом уделе, в падении, в преисподней.

Это — пятая опасность для злонравного вследствие пренебрежения нравственностью.

Пять преимуществ для добронравного вследствие обладания нравственностью.

Вот, друзья, добронравный, обладающий нравственностью по причине усердия достигает великого достатка.

Это — первое преимущество для добронравного вследствие обладания нравственностью.

И далее, друзья, о добронравном, обладающем нравственностью идет добрая слава.

Это — второе преимущество для добронравного вследствие обладания нравственностью.

И далее, друзья, в чье бы собрание ни вступал добронравный, обладающий нравственностью — в собрание кшатриев, или собрание брахманов, или собрание домоправителей, или собрание отшельников — он вступает в него уверенно и спокойно.

Это — третье преимущество для добронравного вследствие обладания нравственностью.

И далее, друзья, добронравный, обладающий нравственностью оканчивает свои дни без мучения.

Это — четвертое преимущество для добронравного вследствие обладания нравственностью.

И далее, друзья, добронравный, обладающий нравственностью с распадом тела после смерти вновь рождается в благом небесном мире.

Это — пятое преимущество для добронравного вследствие обладания нравственностью.

Побуждающему монаху, друзья, желающему побуждать другого, следует побуждать другого, придерживаясь внутренне пяти правил:

„Я буду говорить вовремя, а не не вовремя;

я буду говорить правду, а не неправду;

я буду говорить мягко, а не грубо;

я буду говорить связанное с пользой, а не связанное с бесполезным;

я буду говорить с дружелюбными мыслями, а не скрывая зло”.

Побуждающему монаху, друзья, желающему побуждать другого, следует побуждать другого, придерживаясь внутренне этих пяти правил.

Пять состояний, в которых следует упражняться.

Вот, друзья, монах пребывает верующим, верует в пробуждение Татхагаты:

„Он — Благостный, архат, всецело пробужденный, наделенный знанием и добродетелью, Счастливый, знаток мира, несравненный вожатый людей, нуждающихся в узде, учитель богов и людей, Будда, Благостный“.

Он испытывает мало недугов, мало болезней, наделен хорошим пищеварением — не слишком холодным, не слишком горячим; [наделен] умеренностью и терпением в усилиях.

Он не бывает хитрым и лживым и в согласии с истиной открывает себя перед наставником или перед мудрыми собратьями.

Он пребывает полным решимости оставить нехорошие свойства, обрести хорошие свойства, сильным, крепким в усилиях, не снимающим [с себя] бремени [в обретении] хороших свойств.

Он понимающий и наделен пониманием, ведущей [к постижению] рождения и смерти, праведной, всепроникающей, ведущей к полному уничтожению боли.

Пять чистых обителей:

авиха, атаппа, судасса, судасси, аканиттха.

Пять невозвращающихся:

достигший ниббаны в середине жизни, достигший ниббаны в конце жизни, достигший ниббаны без усилий, достигший ниббаны с усилиями, поднявшийся в потоке [жизни] и достигший [мира] Аканиттха.

Пять недостатков разума.

Вот, друзья, монах сомневается в наставнике, колеблется, лишается уверенности, лишается покоя.

Когда, друзья, этот монах сомневается в наставнике, колеблется, лишается уверенности, лишается покоя, то его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию. Когда же его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию, то это — первый недостаток разума.

И далее, друзья, монах сомневается в дхамме, колеблется …

сомневается в сангхе, колеблется …

сомневается в обучении, колеблется …

гневается на собратьев, неудовлетворен, раздражен в мыслях, подавлен.

Когда, друзья, этот монах гневается на собратьев, неудовлетворен, раздражен в мыслях, подавлен, то его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию. Когда же его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию, то это — пятый недостаток разума.

Пять уз разума.

Вот, друзья, монах не избавился от страсти к желаниям, не избавился от стремления, не избавился от привязанности, не избавился от жажды, не избавился от возбуждения, не избавился от желания.

Когда, друзья, этот монах не избавился от страсти к желаниям, не избавился от стремления, не избавился от привязанности, не избавился от жажды, не избавился от возбуждения, не избавился от желания, то его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию.

Когда же его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию,

то это — первые узы разума.

И далее, друзья, монах не избавился от страсти к [связанному с его] телом …

не избавился от страсти к наделенному образом …

И [далее], вволю наевшись, набив желудок, он пребывает в приятности лежания, в приятности прикосновения, в приятности лени …

И далее, друзья, монах ведет целомудренную жизнь с намерением вступить в то или иное собрание богов: „Благодаря этому нравственному поведению, обрядам, подвижничеству, целомудрию я окажусь богом или в свите бога“.

Когда, друзья, этот монах ведет целомудренную жизнь с намерением вступить в то или иное собрание богов: „Благодаря этому нравственному поведению, обрядам, подвижничеству, целомудрию я окажусь богом или в свите бога“, — то его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию. Когда же его ум не склоняется к усердию, преданности, постоянству, усилию,

то это — пятые узы разума.

Пять жизненных способностей:

жизненная способность глаза, жизненная способность уха, жизненная способность носа, жизненная способность языка, жизненная способность тела.

Другие пять жизненных способностей:

жизненная способность приятного, жизненная способность боли, жизненная способность удовлетворенности, жизненная способность неудовлетворенности, жизненная способность уравновешенности.

Другие пять жизненных способностей:

жизненная способность веры, жизненная способность усердия, жизненная способность памятования, жизненная способность сосредоточенности, жизненная способность постижения.

Пять элементов, нуждающихся в преодолении.

Вот, друзья, у монаха, направляющего внимание на желания, ум не устремляется к желаниям, не успокаивается, не устанавливается, не утверждается [в них];

когда же он направляет внимание на отречение [от них], то его ум устремляется к отречению, успокаивается, устанавливается, утверждается [в нем].

Этот его ум благоприятен, тщательно взращен, возвышен, прочно утвержден, неподвластен желаниям, и когда возникают порочные свойства, тревоги, возбуждения,

основанные на желаниях, то он свободен от них и не ведает подобных ощущений.

Это зовется преодолением желаний.

И далее, друзья, у монаха, направляющего внимание на злонамеренность, ум не устремляется к злонамеренности, не успокаивается, не устанавливается, не утверждается [в ней];

когда же он направляет внимание на незлобивость, то его ум устремляется к незлобивости, успокаивается, устанавливается, утверждается [в ней].

Этот его ум благоприятен, тщательно взращен, возвышен, прочно утвержден, неподвластен злонамеренности, и когда возникают порочные свойства, тревоги, возбуждения,

основанные на злонамеренности, то он свободен от них и не ведает подобных ощущений.

Это зовется преодолением злонамеренности.

И далее, друзья, у монаха, направляющего внимание на насилие, ум не устремляется к насилию, не успокаивается, не устанавливается, не утверждается [в нем];

когда же он направляет внимание на ненасилие, то его ум устремляется к ненасилию, успокаивается, устанавливается, утверждается [в нем].

Этот его ум благоприятен, тщательно взращен, возвышен, прочно утвержден, неподвластен насилию, и когда возникают порочные свойства, тревоги, возбуждения,

основанные на насилии, то он свободен от них и не ведает подобных ощущений.

Это зовется преодолением насилия.

И далее, друзья, у монаха, направляющего внимание на образы, ум не устремляется к образам, не успокаивается, не устанавливается, не утверждается [в них];

когда же он направляет внимание на лишенное образа, то его ум устремляется к лишенному образа, успокаивается, устанавливается, утверждается [в нем].

Этот его ум благоприятен, тщательно взращен, возвышен, прочно утвержден, неподвластен образам, и когда возникают порочные свойства, тревоги, возбуждения,

основанные на образах, то он свободен от них и не ведает подобных ощущений.

Это зовется преодолением образов.

И далее, друзья, у монаха, направляющего внимание на свое тело, ум не устремляется на его тело, не успокаивается, не устанавливается, не утверждается [в нем];

когда же он направляет внимание на уничтожение тела, то его ум устремляется к уничтожению его тела, успокаивается, устанавливается, утверждается [в этом].

Этот его ум благоприятен, тщательно взращен, возвышен, прочно утвержден, неподвластен его телу, и когда возникают порочные свойства, тревоги, возбуждения,

основанные на его теле, то он свободен от них и не ведает подобных ощущений.

Это зовется преодолением тела.

Пять возможностей освобождения.

Вот, друзья, учитель или же другой собрат, выступающий наставником, наставляет монаха в истине.

И по мере того, друзья, как учитель или другой собрат, выступающий наставником, наставляет монаха в истине, тот постигает суть этой истины и постигает [слова] истины.

У постигающего суть и постигающего [слова] истины рождается удовлетворение, у удовлетворенного рождается радость, у радующегося сердцем успокаивается тело, успокаивающийся телом испытывает приятное, у того, кому приятно ум обретает сосредоточенность.

Это — первая возможность освобождения.

И далее, друзья, ни учитель, ни другой собрат, выступающий наставником, не наставляет монаха в истине, но тот сам наставляет подробно других в истине, как он слышал и усвоил [ее]. И по мере того, друзья, как монах наставляет подробно других в истине …

но он сам повторяет подробно истину, как он слышал и усвоил [ее] …

но он пребывает мыслями в размышлении, пребывает в раздумье, сосредоточивается разумом на истине, как он слышал и усвоил [ее] …

но хорошо схватывает тот или иной признак сосредоточенности, тщательно устремляет [к нему] ум, хорошо понимает, хорошо проникает [в него] постижением …

И по мере того, друзья, как монах хорошо схватывает тот или иной признак сосредоточенности, тщательно устремляет [к нему] ум, хорошо понимает, хорошо проникает [в него] постижением, он постигает суть этой истины и постигает [слова] истины.

У постигающего суть и постигающего [слова] истины рождается удовлетворенность, у удовлетворенного рождается радость, у радующегося сердцем успокаивается тело, успокаивающийся телом испытывает приятное, у того, кому приятно ум обретает сосредоточенность.

Это — пятая возможность освобождения.

Пять [видов] сознаваний, с которыми созревает освобождение:

нестабильности-ненадёжности сознавание, в нестабильном боли сознавание, в боли без-самостности сознавание, покидания сознавание, бесстрастия сознавание.

Таковы, друзья, пять явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

6. Шестёрки

Есть, друзья, шесть явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти шесть?

Шесть внутренних сфер восприятия:

сфера восприятия глаза, сфера восприятия уха, сфера восприятия носа, сфера восприятия языка, сфера восприятия тела, сфера восприятия разума.

Шесть внешних сфер восприятия:

сфера восприятия образов, сфера восприятия звуков, сфера восприятия запахов, сфера восприятия вкусов, сфера восприятия касаний, сфера восприятия явлений.

Шесть групп распознавания:

распознавание глазом, распознавание ухом, распознавание носом, распознавание языком, распознавание телом, распознавание разумом.

Шесть групп соприкосновения:

соприкосновение с глазом, соприкосновение с ухом, соприкосновение с носом, соприкосновение с языком, соприкосновение с телом, соприкосновение с разумом.

Шесть групп ощущения:

ощущение, рожденное соприкосновением с глазом; ощущение, рожденное соприкосновением с ухом; ощущение, рожденное соприкосновением с носом; ощущение, рожденное соприкосновением с языком; ощущение, рожденное соприкосновением с телом; ощущение, рожденное соприкосновением с разумом.

Шесть групп осознавания:

осознавание образов, осознавание звуков, осознавание запахов, осознавание вкусов, осознавание касаний, осознавание явлений.

Шесть групп размышления:

размышление об образах, размышление о звуках, размышление о запахах, размышление о вкусах, размышление о касаниях, размышление о явлениях.

Шесть групп жажды:

жажда образов, жажда звуков, жажда запахов, жажда вкусов, жажда касаний, жажда явлений.

Шесть [видов] непочтительности.

Вот, друзья, монах ведет себя непочтительно, невнимательно к учителю; ведет себя непочтительно, невнимательно к дхамме; ведет себя непочтительно, невнимательно к сангхе; ведет себя непочтительно, невнимательно, [когда речь идет об] обучении; ведет себя непочтительно, невнимательно, [когда речь идет об] усердии; ведет себя непочтительно, невнимательно [когда речь идет о] доброте.

Шесть видов почтительности.

Вот, друзья, монах ведет себя почтительно, внимательно к учителю; ведет себя почтительно, внимательно к дхамме; ведет себя почтительно, внимательно к сангхе; ведет себя почтительно, внимательно, [когда речь идет об] обучении; ведет себя почтительно, внимательно, [когда речь идет об] усердии; ведет себя почтительно, внимательно, [когда речь идет о] доброте.

Шесть [видов] различения удовлетворенности:

видя глазом образ, он различает образ, связанный с удовлетворенностью;

слыша ухом звук …

обоняя носом запах …

пробуя языком на вкус …

касаясь телом осязаемого.

распознавая разумом явления, он различает явления, связанные с удовлетворенностью.

Шесть [видов] различения неудовлетворенности:

видя глазами образ, он различает образ, связанный с неудовлетворенностью …

распознавая разумом явления, он различает явления, связанные с неудовлетворенностью.

Шесть [видов] различения уравновешенности:

видя глазом образ, он различает образ, связанный с уравновешенностью …

распознавая разумом явления, он различает явления, связанные с уравновешенностью.

Шесть заповедей доброго поведения.

Вот, друзья, монах и открыто, и втайне дружелюбен в делах, общаясь с собратьями, —

и эта заповедь доброго поведения приносит любовь, приносит уважение, ведет к милосердию, к отсутствию споров, к согласию, к единодушию.

И далее, друзья, монах и открыто, и втайне дружелюбен в речах, общаясь с собратьями, —

и эта заповедь доброго поведения приносит … к единодушию.

И далее, друзья, монах и открыто, и втайне дружелюбен в помыслах, общаясь с собратьями, —

и эта заповедь доброго поведения приносит … к единодушию.

И далее, друзья, монах пользуется совместно с добродетельными собратьями подобающими приобретениями, подобающим образом полученными [им], вплоть даже до находящегося в сосуде для подаяний, не пользуясь [сам] без дележа подобными приобретениями,

и эта заповедь доброго поведения приносит … к единодушию.

И далее, друзья, монах, [следуя] заповедям нравственности, — неразрушимым, неуязвимым, незапятнанным, безупречным, освобождающим, восхваляемым мудрецами, не затрагиваемым [злом], ведущим к сосредоточенности, наделенный нравственностью, и открыто, и втайне пребывает вместе с собратьями в следовании подобным заповедям нравственности, —

и эта заповедь доброго поведения приносит … к единодушию.

И далее, друзья, монах, [следуя] праведному, избавляющему взгляду, который избавляет разделяющего [его, ведя] к полному уничтожению боли, наделенный [этим] взглядом, и открыто, и втайне пребывает вместе с собратьями в следовании подобному взгляду, —

и эта заповедь доброго поведения приносит … к единодушию.

Шесть корней спора.

Вот, друзья, монах бывает гневным и враждебным.

Когда этот монах, друзья, бывает гневным и враждебным, он без уважения, без послушания относится к учителю, без уважения, без послушания относится к дхамме, без уважения, без послушания относится к сангхе и не завершает [своего] обучения.

Когда этот монах, друзья, без уважения, без послушания относится к учителю, без уважения, без послушания относится к дхамме, без уважения, без послушания относится к сангхе и не завершает обучения, то он рождает спор в сангхе. И этот спор служит к неблагополучию многих людей, к боли многих людей, к отсутствию пользы, к неблагополучию, боли богов и людей.

И вы, друзья, должны проследить подобный корень спора внутри или вне [своей общины], и вы, друзья, должны тогда приложить усилия, чтобы отбросить этот порочный корень спора.

И если вы, друзья, не проследите подобного корня спора внутри или вне [своей общины], то старайтесь, друзья, чтобы в будущем этот порочный корень спора не имел влияния.

Таково отбрасывание этого порочного корня спора, таково [стремление, чтобы] в будущем этот порочный корень спора не имел влияния.

И далее, друзья, монах бывает лицемерным и злобным …

завистливым и себялюбивым …

хитрым и лживым …

желает порочного и исповедует ложный взгляд…

привержен к мирскому, держится за свое место, не склонен к отречению …

Когда этот монах, друзья, привержен к мирскому, держится за свое место, не склонен к отречению, он без уважения, без послушания относится к учителю, без уважения, без послушания относится к дхамме, без уважения, без послушания относится к сангхе и не завершает [своего] обучения.

Когда этот монах, друзья, без уважения, без послушания относится к учителю, без уважения, без послушания относится к дхамме, без уважения, без послушания относится к сангхе и не завершает обучения, то он рождает спор в сангхе. И этот спор служит к неблагополучию многих людей, к боли многих людей, к отсутствию пользы, к неблагополучию, боли богов и людей.

И вы, друзья, должны проследить подобный корень спора внутри или вне [своей общины], и вы, друзья, должны тогда приложить усилия, чтобы отбросить этот порочный корень спора.

И если вы, друзья, не проследите подобного корня спора внутри или вне [своей общины], то старайтесь, друзья, чтобы в будущем этот порочный корень спора не имел влияния.

Таково отбрасывание этого порочного корня спора, таково [стремление, чтобы] в будущем этот порочный корень спора не имел влияния.

Шесть элементов:

элемент земли, элемент воды, элемент огня, элемент воздуха, элемент [субстанции] пространства, элемент сознания.

Шесть элементов, нуждающихся в преодолении.

Вот, друзья, монах может сказать так:

„С помощью дружелюбия я воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума.

И все же умом моим всецело владеет злонамеренность“.

Ему следует сказать: „Это не так. Не говори так, почтенный, не клевещи на Благостного, нехорошо клеветать на Благостного — ведь Благостный не может так сказать“.

Это, друзья, невозможно и не бывает. Не может случиться так, чтобы с помощью дружелюбия [человек] воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума,

и все же умом его всецело владела бы злонамеренность.

Ведь освобождение разума, друзья, [достигнутое] и с помощью дружелюбия, это — преодоление злонамеренности.

Или вот, друзья, монах может сказать так:

„С помощью сострадания я воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума.

И все же умом моим всецело владеет насилие“.

Ему следует сказать: „Это не так. Не говори так, почтенный, не клевещи на Благостного, нехорошо клеветать на Благостного — ведь Благостный не может так сказать“.

Это, друзья, невозможно и не бывает. Не может случиться так, чтобы с помощью сострадания [человек] воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума,

и все же умом его всецело владело насилие.

Ведь освобождение разума, друзья, [достигнутое] с помощью сострадания, это — преодоление насилия.

Или вот, друзья, монах может сказать так:

„С помощью удовлетворенности я воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума.

И все же умом моим всецело владеет неудовольствие“.

Ему следует сказать: „Это не так. Не говори так, почтенный, не клевещи на Благостного, нехорошо клеветать на Благостного — ведь Благостный не может так сказать“.

Это, друзья, невозможно и не бывает. Не может случиться так, чтобы с помощью удовлетворенности [человек] воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума,

и все же умом его всецело владело бы неудовольствие.

Ведь освобождение разума, друзья, [достигнутое] с помощью удовлетворенности, это — преодоление неудовольствия.

Или вот, друзья, монах может сказать так:

„С помощью уравновешенности я воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума.

И все же умом моим всецело владеет страсть“.

Ему следует сказать: „Это не так. Не говори так, почтенный, не клевещи на Благостного, нехорошо клеветать на Благостного — ведь Благостный не может так сказать“.

Это, друзья, невозможно и не бывает. Не может случиться так, чтобы с помощью уравновешенности [человек] воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума,

и все же умом его всецело владела бы страсть.

Ведь освобождение разума, друзья, [достигнутое] с помощью уравновешенности, это — преодоление страсти.

Или вот, друзья, монах может сказать так:

„С помощью освобождения [восприятия] от внешних признаков [объектов] я воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума.

И все же сознание мое влечется за внешними признаками“.

Ему следует сказать: „Это не так. Не говори так, почтенный, не клевещи на Благостного, нехорошо клеветать на Благостного — ведь Благостный не может так сказать“.

Это, друзья, невозможно и не бывает. Не может случиться так, чтобы с помощью освобождения [восприятия] от внешних признаков [человек] воплотил, сделал исполнимым, обрел, сделал основой [поведения], испытал, изведал, тщательно осуществил освобождение разума,

и все же сознание его влеклось бы за внешними признаками.

Ведь освобождение разума, друзья, [достигнутое] с помощью освобождения [восприятия] от внешних признаков, это — преодоление [влечения] ко всем признакам.

Или вот, друзья, монах может сказать так:

„[Слово] ‘есмь’ разрушено для меня, я не обращаю внимания на [слова] ‘вот я есмь’.

И все же ум мой постоянно поражает стрела сомнений и неуверенности“.

Ему следует сказать: „Это не так. Не говори так, почтенный, не клевещи на Благостного, нехорошо клеветать на Благостного — ведь Благостный не может так сказать“.

Это, друзья, невозможно и не бывает. Не может случиться так, чтобы для [человека] было разрушено [слово] „есмь“,

и он не обращал внимания на [слова] „вот я есмь“, и все же ум его постоянно поражала бы стрела сомнений и неуверенности.

Ведь искоренение из разума [слова] „есмь“ это, друзья, преодоление стрелы сомнений и неуверенности.

Шесть [видов] непревзойденного:

непревзойденное видение, непревзойденное слышание, непревзойденное приобретение, непревзойденное обучение, непревзойденное служение, непревзойденное воспоминание.

Шесть предметов [почтительного] воспоминания:

воспоминание о Будде, воспоминание о дхамме, воспоминание о сангхе, воспоминание о [заповедях] нравственности, воспоминание об отречении, воспоминание о божествах.

Шесть неизменных состояний.

Вот, друзья, монах, видя глазом образ, не радуясь и не печалясь, пребывает в уравновешенности, наделенный памятованием и сознательностью;

слыша ухом звук …

распознавая разумом явления, не радуясь и не печалясь, он пребывает в уравновешенности, наделенный памятованием и сознательностью.

Шесть разновидностей.

Вот, друзья, некто, принадлежащий к темной породе, обретает темное состояние.

Вот, друзья, некто, принадлежащий к темной породе, обретает светлое состояние.

Вот, друзья, некто, принадлежащий к темной породе, обретает ни темное, ни светлое [состояние] ниббаны.

Вот, друзья, некто, принадлежащий к светлой породе, обретает светлое состояние.

Вот, друзья, некто, принадлежащий к светлой породе, обретает темное состояние.

Вот, друзья, некто, принадлежащий к светлой породе, обретает ни темное, ни светлое [состояние] ниббаны.

Шесть [видов] сознаваний, способных к [глубокому] проникновению:

нестабильности сознавание, в нестабильном боли сознавание, в боли без-самостности сознавание, покидания сознавание, бесстрастия сознавание, устранения сознавание.

Таковы, друзья, шесть явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

7. Семёрки

Есть, друзья, семь явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти семь?

Семь сокровищ:

сокровище веры, сокровище нравственности, сокровище стыдливости, сокровище боязни проступка, сокровище учености, сокровище отречения, сокровище постижения.

Семь аспектов пробуждения:

аспект пробуждения, состоящий в памятовании; аспект пробуждения, состоящий в исследовании истины; аспект пробуждения, состоящий в усердии; аспект пробуждения, состоящий в радости; аспект пробуждения, состоящий в умиротворенности; аспект пробуждения, состоящий в сосредоточенности; аспект пробуждения, состоящий в уравновешенности.

Семь принадлежностей сосредоточенности:

надлежащий взгляд, надлежащее намерение, надлежащая речь, надлежащее действие, надлежащее поддержание жизни, надлежащее усилие, надлежащее памятование.

Семь дурных свойств.

Вот, друзья, монах бывает дурным, бывает нестыдливым, бывает не боящимся проступка, бывает мало ученым, бывает бездеятельным, бывает забывчивым, бывает плохо постигающим.

Семь добрых свойств.

Вот, друзья, монах бывает добрым, бывает стыдливым, бывает боящимся проступка, бывает весьма ученым, бывает полным усердия, бывает наделенным вниманием, бывает [хорошо] постигающим.

Семь свойств хорошего человека.

Вот, друзья, монах бывает знающим истину, и знающим, что полезно, и знающим самого себя, и знающим меру, и знающим [должное] время, и знающим собрание [людей], и знающим [отдельные] личности.

Семь видов отличия.

Вот, друзья, монах горячо желает отдаться учению и в будущем не лишается стремления отдаваться учению.

Он горячо желает следовать истине и в будущем не лишается стремления следовать истине.

Он горячо желает сдерживать влечения и в будущем не лишается стремления сдерживать влечения.

Он горячо желает уединения и в будущем не лишается стремления к уединению.

Он горячо желает быть полным усердия и в будущем не лишается стремления быть полным усердия.

Он горячо желает памятования и рассудительности и в будущем не лишается стремления к памятованию и рассудительности.

Он горячо желает достижения [правильного] взгляда и в будущем не лишается стремления к достижению [правильного] взгляда.

Семь [видов] сознаваний:

нестабильности сознавание, без-самостности сознавание, без-прекрас сознавание, недостатка-опасности сознавание, покидания сознавание, бесстрастия сознавание, устранения сознавание.

Семь сил:

сила веры, сила усердия, сила стыдливости, сила боязни проступка, сила памятования, сила сосредоточенности, сила постижения.

Семь состояний сознания.

Есть, друзья, существа, различные телом, различные разумением, а именно: люди, некоторые боги и некоторые упавшие [в нижние миры].

Это — первое состояние сознания.

Есть, друзья, существа, различные телом, одинаковые разумением, а именно: боги, принадлежащие к свите Брахмы, возрожденные благодаря первой [ступени созерцания].

Это — второе состояние сознания.

Есть, друзья, существа, одинаковые телом, различные разумением, а именно: боги абхассара.

Это — третье состояние сознания.

Есть, друзья, существа, одинаковые телом, одинаковые разумением, а именно: боги субхакинна.

Это — четвертое состояние сознания.

Есть, друзья, существа, которые, всецело преодолев осознавание форм, избавившись от осознавания противодействия, отвлекшись от осознавания множественности, достигают уровня бесконечности пространства [и мыслят]: „Пространство бесконечно“.

Это — пятое состояние сознания.

Есть, друзья, существа, которые, всецело преодолев уровень бесконечности пространства, достигают уровня бесконечности сознания [и мыслят]: „Сознание бесконечно“.

Это — шестое состояние сознания.

Есть, друзья, существа, которые, всецело преодолев уровень бесконечности сознания, достигают уровня отсутствия чего бы то ни было [и мыслят]: „Не существует ничего“.

Это — седьмое состояние сознания.

Семь [видов] личностей, достойных подношения:

освободившиеся обоими путями, освободившиеся постижением, имеющие свидетельство тела, получившие [правильный] взгляд, освобожденные верой, следующие праведности, следующие вере.

Семь склонностей:

склонность к чувственной страсти, склонность к [чувству] отвращения, склонность к [ложному] взгляду, склонность к сомнению, склонность к гордыне, склонность страсти к [новому] существованию, склонность к невежеству.

Семь [видов] уз:

узы влечения, узы [чувства] отвращения, узы [ложного] взгляда, узы сомнений, узы гордыни, узы страсти к [новому] существованию, узы невежества.

Семь [видов] улаживания вопросов с целью улаживания то и дело возникающих вопросов и умиротворения:

следует выносить суждение, находясь в присутствии [обвиняемого]; следует выносить суждение, [учитывая его] собственное сознание; следует выносить суждение, [учитывая] отсутствие ослепления; следует вызывать признание [вины]; [следует выносить решение] большинством; [следует решать], в чем [обвиняемый] виновен; [следует улаживать дело, словно] покрывая [его] травой.

Таковы, друзья, семь явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

[Окончен] второй раздел поучения.

8. Восьмёрки

Есть, друзья, восемь явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти восемь?

Восемь [видов] неправедного:

неправедный взгляд, неправедное намерение, неправедная речь, неправедное действие, неправедное поддержание жизни, неправедное усилие, неправедное памятование, неправедная сосредоточенность.

Восемь [видов] надлежащего:

надлежащий взгляд, надлежащее намерение, надлежащая речь, надлежащее действие, надлежащее поддержание жизни, надлежащее усилие, надлежащее памятование, надлежащая сосредоточенность.

Восемь [видов] личностей, достойных подношения:

вступивший в поток, достигший вкушения плодов вступления в поток, единожды возвращающийся, достигший вкушения плодов однократного возвращения, невозвращающийся, достигший вкушения плодов невозвращения, архат, достигший архатства.

Восемь случаев бездеятельности.

Вот, друзья, монаху надо совершить действие.

Он думает так:

„Мне надо будет совершить действие, но, совершая действие, я изнурю свое тело — поэтому лучше я лягу“.

Он ложится и не проявляет усердия, чтобы достичь недостигнутого, обрести необретенное, испытать неиспытанное.

Это — первый случай бездеятельности.

И далее, друзья, монах совершил действие.

Он думает так:

„Я совершил действие, но, совершая действия, я изнурил свое тело — поэтому я лягу“.

Он ложится и не проявляет усердия …

Это — второй случай бездеятельности.

И далее, друзья, монаху надо пройти путь.

Он думает так:

„Мне надо пройти путь, но, проходя путь, я изнурю свое тело — поэтому я лягу“.

Он ложится и не проявляет усердия …

Это — третий случай бездеятельности.

И далее, друзья, монах прошел путь.

Он думает так:

„Я прошел путь, но, проходя путь, я изнурил свое тело — поэтому я лягу“.

Он ложится и не проявляет усердия …

Это — четвертый случай бездеятельности.

И далее, друзья, монах, пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок, не получает досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи.

Он думает так:

„Пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок, я не получил досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи, тело мое изнурено и непригодно к действию — поэтому я лягу“.

Он ложится и не проявляет усердия …

Это — пятый случай бездеятельности.

И далее, друзья, монах, пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок, получает досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи.

Он думает так:

„Пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок, я получил досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи; тело мое отяжелело, непригодно к действию и поистине набито бобами — поэтому я лягу”.

Он ложится и не проявляет усердия …

Это — шестой случай бездеятельности.

И далее, друзья, у монаха возникает небольшой недуг.

Он думает так:

„У меня возник этот небольшой недуг, следует лечь — поэтому я лягу“.

следует лечь — поэтому я лягу“.

Он ложится и не проявляет усердия …

Это — седьмой случай бездеятельности.

И далее, друзья, монах оправился от болезни, недавно оправился от заболевания.

Он думает так:

„Я оправился от болезни, недавно оправился от заболевания, тело мое бессильно и неспособно к действию — поэтому я лягу“.

Он ложится и не проявляет усердия, чтобы достичь недостигнутого, обрести необретенное, испытать неиспытанное.

Это — восьмой случай бездеятельности.

Восемь случаев проявления [усердия].

Вот, друзья, монаху надо совершить действие.

Он думает так:

„Мне надо будет совершить действие: совершая действие, мне нелегко будет устремить ум на наставление Будд — поэтому я проявлю усердие, чтобы достичь недостигнутого, обрести необретенное, испытать неиспытанное“.

И он проявляет усердие, чтобы достичь недостигнутого, обрести необретенное, испытать неиспытанное.

Это — первый случай проявления [усердия].

И далее, друзья, монах совершил действие.

Он думает так:

„Я совершил действие, но, совершая действие, я не смог устремить ум на наставление Будд — поэтому я проявлю усердие …

И он проявляет усердие …

Это — второй случай проявления [усердия].

И далее, друзья, монаху надо пройти путь.

Он думает так:

„Мне надо пройти путь: но, проходя путь, мне нелегко будет устремить ум на наставление Будд —

поэтому я проявлю усердие …

И он проявляет усердие …

Это — третий случай проявления [усердия].

И далее, друзья, монах прошел путь.

Он думает так:

„Я прошел путь, но, проходя путь, я не смог устремить ум на наставление Будд — поэтому я проявлю усердие …

И он проявляет усердие …

Это — четвертый случай проявления [усердия].

И далее, друзья, монах, пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок не получает досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи.

Он думает так:

„Пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок, я не получил досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи; тело мое легко и пригодно к действию — поэтому я проявлю усердие …

И он проявляет усердие …

Это — пятый случай проявления [усердия].

И далее, друзья, монах, пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок получает досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи.

Он думает так:

„Пойдя за милостыней в деревню, в торговый поселок, я получил досыта, сколько нужно твердой или мягкой пищи; тело мое сильно и способно к действию — поэтому я проявлю усердие …

И он проявляет усердие …

Это — шестой случай проявления [усердия].

И далее, друзья, у монаха возникает недуг.

Он думает так:

„У меня возник этот небольшой недуг, может случиться так, что недуг мой возрастет — поэтому я проявлю усердие …

И он проявляет усердие …

Это — седьмой случай проявления [усердия].

И далее, друзья, монах оправился от болезни, недавно оправился от заболевания.

Он думает так:

„Я оправился от болезни, недавно оправился от заболевания; может случиться так, что мой недуг вернется назад — поэтому я проявлю усердие, чтобы достичь недостигнутого, обрести необретенное, испытать неиспытанное“.

И он проявляет усердие, чтобы достичь недостигнутого, обрести необретенное, испытать неиспытанное.

Это — восьмой случай проявления [усердия].

Восемь случаев дарения.

Дар дарят из-за приближения [к принимающему подношение]. Дар дарят из страха. Дар дарят [с мыслью]: „Он одарил меня“. Дар дарят [с мыслью]: „Он одарит меня“. Дар дарят [с мыслью]: „Дарение — благо“. Дар дарят [с мыслью]: „Я готовлю пищу, они не готовят пищи — не должен я, готовя пищу, не дарить дара не готовящим пищи“. Дар дарят [с мыслью]: „Обо мне, дарящем этот дар, распространится добрая слава“.

Дар дарят ради украшения сердца, оснащения сердца.

Восемь [видов] возрождения [в результате] дарения:

Вот, друзья, некто дарит в дар отшельнику или брахману еду, питье, одежду, повозку, венки, благовония, притирания, [предметы] для отдыха, жилья, освещения.

Что он дает, то [и сам] ожидает получить.

Он видит богатого кшатрия, или богатого брахмана, или богатого домоправителя, наделенного, одаренного, услаждающегося пятью признаками чувственности.

И он думает так:

„Ах, если бы с распадом тела после смерти я вновь родился среди богатых кшатриев, или богатых брахманов, или богатых домохозяев!“

Он принимает эту мысль, склоняется к этой мысли, развивает эту мысль. Эта его мысль, освобожденная в низкой [сфере] и не переходящая в более высокую, доставляет [ему] возрождение в том [состоянии].

И это, говорю я, [происходит] лишь с добронравным, а не со злонравным.

Ведь решимость добронравного, друзья, преуспевает благодаря чистоте.

И далее, друзья, некто дарит в дар отшельнику или брахману еду, питье … [предметы] для отдыха, жилья, освещения.

Что он дает, то [и сам] ожидает получить.

Он слышит:

„Четыре Великих царя — долговечные, прекрасные, наделенные великим приятным боги”.

И он думает так:

„Ах, если бы с распадом тела после смерти я вновь родился среди богов — четырех Великих царей!“

Он принимает эту мысль, склоняется к этой мысли, развивает эту мысль. Эта его мысль, освобожденная в низкой [сфере] и не переходящая в более высокую, доставляет [ему] возрождение в том [состоянии].

И это, говорю я, [происходит] лишь с добронравным, а не со злонравным.

Ведь решимость добронравного, друзья, преуспевает благодаря чистоте.

И далее, друзья, некто дарит в дар отшельнику или брахману еду, питье … [предметы] для отдыха, жилья, освещения.

Что он дает, то [и сам] ожидает получить.

Он слышит:

Тридцать три бога …

Боги Ямы …

Боги тусита …

Боги нимманарати …

Боги параниммита-васаватти — долговечны, прекрасны, наделены великим приятным“.

И он думает так:

„Ах, если бы с распадом тела после смерти я вновь родился среди богов параниммита-васаватти!“

Он принимает эту мысль, склоняется к этой мысли, развивает эту мысль. Эта его мысль, освобожденная в низкой [сфере] и не переходящая в более высокую, доставляет [ему] возрождение в том [состоянии].

И это, говорю я, [происходит] лишь с добронравным, а не со злонравным.

Ведь решимость добронравного, друзья, преуспевает благодаря чистоте.

И далее, друзья, некто дарит в дар отшельнику или брахману еду, питье, одежду, повозки, венки, благовония, притирания, [предметы] для отдыха, жилья, освещения.

Что он дает, то [и сам] ожидает получить.

Он слышит:

„Боги, принадлежащие к свите Брахмы, — долговечны, прекрасны, наделены великим приятным“.

И он думает так:

„Ах, если бы с распадом тела после смерти я вновь родился среди богов, принадлежащих к свите Брахмы!“

Он принимает эту мысль, склоняется к этой мысли, развивает эту мысль. Эта его мысль, освобожденная в низкой [сфере] и не переходящая в более высокую, доставляет [ему] возрождение в том [состоянии].

И это, говорю я, происходит лишь с добронравным, а не со злонравным,

со свободным от страсти, а не наделенным страстью.

Ведь решимость добронравного, друзья, преуспевает благодаря свободе от страсти.

Восемь собраний:

собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домоправителей, собрание отшельников, собрание четырех Великих царей, собрание тридцати трех, собрание Мары, собрание Брахмы.

Восемь мирских дел:

приобретение и утрата, слава и бесславие, порицание и похвала, приятное и боль.

Восемь состояний преодоления.

Человек, внутренне осознавая формы, видит внешние формы как ограниченные, приятные или неприятные и пребывает в таком осознавании: „Преодолев, я знаю и вижу их“.

Это — первое состояние преодоления.

Человек, внутренне осознавая формы, видит внешние формы как безграничные, приятные или неприятные: „Преодолев, я знаю и вижу их“.

и пребывает в таком осознавании

Это — второе состояние преодоления.

Человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как ограниченные, приятные или неприятные и пребывает в таком осознавании: „Преодолев, я знаю и вижу их“.

Это — третье состояние преодоления.

Человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как безграничные, приятные или неприятные и пребывает в таком осознавании: „Преодолев, я знаю и вижу их“.

Это — четвертое состояние преодоления.

Человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как темно-синие, темно-синего цвета, темно-синие на вид, светящиеся темно-синим —

это как цветок льна бывает темно-синим, темно-синего цвета, темно-синим на вид, светящимся темно-синим или это как одежда из Баранаси, гладкая с обеих сторон, бывает темно-синей, темно-синего цвета, темно-синей на вид, светящейся темно-синим,

так же точно и человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как темно-синие, темносинего цвета, темно-синие на вид, светящиеся темно-синим и пребывает в таком осознавании: „Преодолев, я вижу и знаю их“.

Это — пятое состояние преодоления.

Человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как желтые, желтого цвета, желтые на вид, светящиеся желтым —

это как цветок каникары бывает желтым, желтого цвета, желтым на вид, светящимся желтым или это как одежда из Баранаси, гладкая с обеих сторон, бывает желтой, желтого цвета, желтой на вид, светящейся желтым,

так же точно и человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как желтые, желтого цвета, желтые на вид, светящиеся желтым и пребывает в таком осознавании: „Преодолев, я знаю и вижу их“.

Это — шестое состояние преодоления.

Человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как красные, красного цвета, красные на вид, светящиеся красным —

это как цветом бандхудживаки бывает красным, красного цвета, красным на вид, светящимся красным или это как одежда из Баранаси, гладкая с обеих сторон, бывает красной, красного цвета, красной на вид, светящейся красным,

так же точно и человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как красные, красного цвета, красные на вид, светящиеся красным и пребывает в таком осознавании: „Преодолев, я знаю и вижу их“.

Это — седьмое состояние преодоления.

Человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как белые, белого цвета, белые на вид, светящиеся белым —

это как звезда Осадхи бывает белой, белого цвета, белой на вид, светящейся белым или это как одежда из Баранаси, гладкая с обеих сторон, бывает белой, белого цвета, белой на вид, светящийся белым,

так же точно и человек, внутренне не осознавая форм, видит внешние формы как белые, белого цвета, белые на вид, светящиеся белым и пребывает в таком осознавании: „Преодолев, я знаю и вижу их“.

Это — восьмое состояние преодоления.

Восемь [ступеней] освобождения.

Наделенный формой видит формы.

Это — первая [ступень] освобождения.

Внутренне не осознающий формы видит внешние формы.

Это — вторая [ступень] освобождения.

Он устремлен к [мысли]: „[Это] прекрасно“.

Это — третья [ступень] освобождения.

Всецело преодолев осознавание форм, избавившись от осознавания противодействия, отвлекшись от осознавания множественности, он достигает уровня бесконечности пространства и пребывает на нем, [мысля]: „Пространство бесконечно“.

Это — четвертая [ступень] освобождения.

Всецело преодолев уровень бесконечности пространства, он достигает уровня бесконечности сознания и пребывает на нем, [мысля]: „Сознание бесконечно“.

Это — пятая [ступень] освобождения.

Всецело преодолев уровень бесконечности сознания, он достигает уровня отсутствия чего бы то ни было и пребывает на нем, [мысля]: „Не существует ничего“.

Это — шестая [ступень] освобождения.

Всецело преодолев уровень отсутствия чего бы то ни было, он достигает уровня ни осознавания, ни отсутствия осознавания и пребывает на нем.

Это — седьмая [ступень] освобождения.

Всецело преодолев уровень ни осознавания, ни отсутствия осознавания, он достигает уничтожения осознавания и ощущений и пребывает [в этом состоянии].

Это — восьмая [ступень] освобождения.

Таковы, друзья, восемь явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

9. Девятки

Есть, друзья, девять явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти девять?

Девять оснований гнева:

гнев возбуждается [при мысли]: „Он причинил мне вред“;

гнев возбуждается [при мысли]: „Он причиняет мне вред“;

гнев возбуждается [при мысли]: „Он причинит мне вред“.

Гнев возбуждается [при мысли]: „Он причинил вред моему любимому другу“;

гнев возбуждается [при мысли]: „Он причиняет вред моему любимому другу“;

гнев возбуждается [при мысли]: „Он причинит вред моему любимому другу“.

Гнев возбуждается [при мысли]: „Он принес пользу моему нелюбимому, недругу“;

гнев возбуждается [при мысли]: „Он приносит пользу моему нелюбимому, недругу“;

гнев возбуждается [при мысли]: „Он принесет пользу моему нелюбимому, недругу“.

Девять [видов] успокоения гнева:

гнев успокаивается [при мысли]: „Он причинил мне вред, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он причиняет мне вред, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он причинит мне вред, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он причинил вред моему любимому другу, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он причиняет вред моему любимому другу, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он причинит вред моему любимому другу, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он принес пользу моему нелюбимому, недругу, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он приносит пользу моему нелюбимому, недругу, но как тут возможна [ссора]?“

Гнев успокаивается [при мысли]: „Он принесет пользу моему нелюбимому, недругу, но как тут возможна [ссора]?“

Девять обителей существ.

Есть, друзья, существа, различные телом, различные разумением, а именно: люди, некоторые боги и некоторые упавшие [в нижние миры].

Это — первая обитель существ.

Есть, друзья, существа, различные телом, одинаковые разумением, а именно: боги, принадлежащие к свите Брахмы, возрожденные благодаря первой [ступени созерцания].

Это — вторая обитель существ.

Есть, друзья, существа, одинаковые телом, различные разумением, а именно: боги абхассара.

Это — третья обитель существ.

Есть, друзья, существа, одинаковые телом, одинаковые разумением, а именно: боги субхакинна.

Это — четвертая обитель существ.

Есть, друзья, существа, лишенные разумения, лишенные ощущения, а именно: боги асаннясатта.

Это — пятая обитель существ.

Есть, друзья, существа, которые, всецело преодолев осознавание форм, избавившись от осознавания противодействия, отвлекшись от осознавания множественности, достигают уровня бесконечности пространства [и мыслят]: „Пространство бесконечно“.

Это — шестая обитель существ.

Есть, друзья, существа, которые, всецело преодолев уровень бесконечности пространства, достигают уровня бесконечности сознания [и мыслят]: „Сознание бесконечно“.

Это — седьмая обитель существ.

Есть, друзья, существа, которые, всецело преодолев уровень бесконечности сознания, достигают уровня отсутствия чего бы то ни было [и мыслят]; „Не существует ничего“.

Это — восьмая обитель существ.

Есть, друзья, существа, которые, всецело преодолев уровень отсутствия чего бы то ни было, достигают уровня ни разумения, ни отсутствия разумения.

Это — девятая обитель существ.

Девять неблагоприятных периодов, не подходящих для целомудренной жизни.

Вот, друзья, в мире рожден Татхагата, архат, всецело пробужденный, и наставляет в истине — умиротворяющей, ведущей к ниббане, несущей пробуждение, провозглашенной Счастливым, —

лицо же это рождено в преисподней.

Это — первый неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее, друзья, в мире рожден Татхагата, архат, всецело пробужденный, и наставляет в истине — умиротворяющей, ведущей к ниббане, несущей пробуждение, провозглашенной Счастливым, —

лицо же это рождено в состоянии животного.

Это — второй неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее …

лицо же это рождено среди душ предков.

Это — третий неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее …

лицо же это рождено в сонме асуров.

Это — четвертый неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее …

лицо же это рождено в собрании долговечных богов.

Это — пятый неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее …

лицо же это вновь рождается в пограничных странах, среди невежественных чужих племен, где нет пути в монахи, монахини, преданные миряне, преданные мирянки.

Это — шестой неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее …

лицо же это вновь рождается в срединных странах, но наделено ложным взглядом, превратным взглядом, [считая]:

„Нет подаяния, нет жертвоприношения, нет возлияния, нет созревшего плода добрых и злых действий, нет этого лица, нет другого лица, нет матери, нет отца, нет самопроизвольно родившихся существ, нет в мире отшельников и брахманов, находящихся на надлежащем пути и в надлежащем расположении духа, которые, познав и увидев собственными глазами и этот мир, и другой мир, возглашают [истину]“.

Это — седьмой неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее …

лицо же это вновь рождается в срединных странах, но непонятливо, глупо, глухо и немо, неспособно узнать, что сказано хорошо и что сказано плохо.

Это — восьмой неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

И далее, друзья, в мире не рожден Татхагата, архат, всецело пробужденный,

и он не наставляет в истине — умиротворяющей, ведущей к ниббане, несущей пробуждение, провозглашенной Счастливым. Лицо же это вновь рождается в срединных странах, и оно понятливо, неглупо, неглухо и не немо, способное узнать, что сказано хорошо и что сказано плохо.

Это — девятый неблагоприятный период, не подходящий для целомудренной жизни.

Девять последовательных состояний.

Вот, друзья, монах, освободившись от желаний, освободившись от нехороших свойств, достигает первой ступени созерцания, связанной с устремленным рассудком и углубленным рассуждением, рожденной уединенностью, дарующей упоение и приятное, и пребывает [в этом состоянии].

Подавив устремленный рассудок и углубленное рассуждение … он достигает второй ступени созерцания.

Отвратившись от радости и пребывая в уравновешенности … он достигает третьей ступени созерцания и пребывает [в этом состоянии].

Покинув приятное, покинув от боль … он достигает четвертой ступени созерцания … и пребывает [в этом состоянии].

Всецело преодолев осознавание форм, избавившись от осознавания противодействия, отвлекшись от осознавания множественности, он достигает уровня бесконечности пространства и пребывает на нем, [мысля]: „Пространство бесконечно“.

Всецело преодолев уровень бесконечности пространства, он достигает уровня бесконечности сознания и пребывает на нем, [мысля]: „Сознание бесконечно“.

Всецело преодолев уровень бесконечности сознания, он достигает уровня отсутствия чего бы то ни было и пребывает на нем, [мысля]: „Не существует ничего“.

Всецело преодолев уровень отсутствия чего бы то ни было, он достигает уровня ни осознавания, ни отсутствия осознавания и пребывает на нем.

Всецело преодолев уровень ни осознавания, ни отсутствия осознавания, он достигает уничтожения осознавания и ощущений и пребывает [в этом состоянии].

Девять [видов] последовательного уничтожения.

У достигшего первой ступени созерцания уничтожается осознавание чувственного.

У достигшего второй ступени созерцания уничтожается устремленный рассудок и углубленное рассуждение.

У достигшего третьей ступени созерцания уничтожается радость.

У достигшего четвертой ступени созерцания уничтожается дыхание.

У достигшего уровня бесконечности пространства уничтожается осознавание форм.

У достигшего уровня бесконечности сознания уничтожается осознавание уровня бесконечности пространства.

У достигшего уровня отсутствия чего бы то ни было уничтожается осознавание уровня бесконечности сознания.

У достигшего уровня ни осознавания, ни отсутствия осознавания уничтожается осознавание уровня отсутствия чего бы то ни было.

У достигшего уничтожения осознавания и ощущений уничтожаются осознавание и ощущения.

Таковы, друзья, девять явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

10. Десятки

Есть, друзья, десять явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить … ради пользы, благополучия, приятного богов и людей.

Каковы же эти десять?

Десять состояний, доставляющих защиту.

Вот, друзья, монах предан нравственности, живет сдержанный воздержанием предписаний для отшельника, придерживаясь должного поведения, видя опасность в малейших проступках, обязуется следовать заповедям и упражняется [в их исполнении].

И когда, друзья, монах предан нравственности, живет сдержанный воздержанием предписаний для отшельника, придерживаясь должного поведения, видя опасность в малейших проступках, обязуется следовать заповедям и упражняется [в их исполнении],

то это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах весьма учен, держит [в памяти] и накапливает выученное; и те истины, которые превосходны в начале, превосходны в середине, превосходны в конце в их духе и букве и наставляют в единственно совершенном, чистом целомудрии, он хорошо изучил, держит [в памяти, повторяя] вслух, умножает, сосредоточивает [на них] разум, тщательно проникает [в них] видением.

Когда же, друзья, монах весьма учен … проникает [в них] видением,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах имеет хорошего друга, хорошего спутника, хорошего близкого человека.

Когда же, друзья, монах имеет хорошего друга, хорошего спутника, хорошего близкого человека,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах мягок, наделен свойствами, вызываемыми мягкостью, терпелив, разумно принимает наставления.

Когда же, друзья, монах мягок … разумно принимает наставления,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах искусен, неленив, наделен соответствующим рассуждением, способен к действию, способен к устроению в различных больших и малых делах, которые требуются от него с собратьями.

Когда же, друзья, монах искусен … требуются от него с собратьями,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах любит дхамму … должном поведении.

Когда же, друзья, монах любит дхамму, радуется произнесению [ее], находит великое счастье в дхамме и должном поведении,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах бывает удовлетворен любыми верхними одеждами, сосудом для подаяний, обителью, лекарством от болезни и [другими] принадлежностями.

Когда же, друзья, монах бывает удовлетворен … принадлежностями,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах пребывает полным решимости оставить нехорошие свойства, обрести хорошие свойства, сильным, крепким в усилиях, не снимающим [с себя] бремени [в обретении] хороших свойств.

Когда же, друзья, монах пребывает полным решимости … хороших свойств,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах помнящий, наделен высшей памятью и рассудительностью, помнит и вспоминает давно сделанное, давно сказанное.

Когда же, друзья, монах помнящий … вспоминает давно сделанное, давно сказанное,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

И далее, друзья, монах способен к постижению, наделен постижением, охватывающим начало и конец [вещей], и праведной проницательностью, ведущей к полному исчерпанию боли.

Когда же, друзья, монах способен к постижению … праведной проницательностью, ведущей к полному исчерпанию боли,

то и это — состояние, доставляющее защиту.

Десять оснований [представлений о] целостности.

Некто представляет в целостности землю …

Некто представляет в целостности воду …

Некто представляет в целостности огонь …

Некто представляет в целостности воздух …

Некто представляет в целостности темно-синий цвет …

Некто представляет в целостности желтый цвет …

Некто представляет в целостности красный цвет …

Некто представляет в целостности белый цвет …

Некто представляет в целостности [субстанцию] пространства …

Некто представляет в целостности сознание — сверху, снизу, поперек — как недвойственное, неизмеримое.

Десять путей недолжного поведения:

убийство живых существ, кража, невоздержанность в сфере чувственных наслаждений, ложь, клевета, грубость, пустословие, жадность, злоба, неверный взгляд.

Десять путей должного поведения:

воздержание от убийства живых существ, воздержание от кражи, воздержание от невоздержанности в сфере чувственных наслаждений, воздержание от лжи, воздержание от клеветы, воздержание от грубости, воздержание от пустословия, отсутствие жадности, отсутствие злобы, истинный взгляд.

Десять состояний благородной жизни.

Вот, друзья, монах освобожден от пяти признаков, наделен шестью признаками, имеет одного хранителя, имеет четыре опоры, отвергает отдельные [ложные] учения, уничтожает обманчивые стремления, непротиворечив в намерениях, успокаивает составляющие тела, полностью освобожден в сознании, полностью освобожден в понимании.

Как же, друзья, монах освобожден от пяти признаков?

Вот, друзья, у монаха отсутствует вожделение, отсутствует злоба, отсутствует лень, отсутствует возбуждение и терзание, отсутствует сомнение.

Так, друзья, монах освобожден от пяти признаков.

Как же, друзья, монах бывает наделен шестью признаками?

Вот, друзья, монах, видя глазом образ, не радуясь и не печалясь, пребывает в уравновешенности, наделенный памятованием и сознательностью;

слыша ухом звук…

распознавая разумом явления, не радуясь и не печалясь, он пребывает в уравновешенности, наделенный памятованием и сознательностью.

Так, друзья, монах бывает наделен шестью признаками.

Как же, друзья, монах имеет одного защитника?

Вот, друзья, монах наделен в уме стражем памятования.

Так, друзья, монах имеет одного защитника.

Как же, друзья, монах имеет четыре опоры?

Вот, друзья, монах, поразмыслив, стремится к одному; поразмыслив, соглашается с другим; поразмыслив, избегает третьего, поразмыслив, отбрасывает четвертое.

Так, друзья, монах имеет четыре опоры.

Как же, друзья, монах отбрасывает отдельные [ложные] учения?

Вот, друзья, монахом брошены, отброшены, отринуты, отвергнуты, преодолены, оставлены, покинуты все те многие отдельные [ложные] учения, принадлежащие многим отшельникам и брахманам.

Так, друзья, монах отбрасывает отдельные [ложные] учения.

Как же, друзья, монах уничтожает обманчивые стремления?

Вот, друзья, монах преодолел стремление к чувственности, преодолел стремление к становлению, успокоил стремление к целомудрию.

Так, друзья, монах уничтожает обманчивые стремления.

Как же, друзья, монах безупречен в намерениях?

Вот, друзья, монах преодолел чувственное намерение, преодолел злое намерение, преодолел насильственное намерение.

Так, друзья, монах безупречен в намерениях.

Как же, друзья, монах успокаивает совокупность [частей] тела?

Вот, друзья, монах, Покинув приятное, покинув от боль, избавившись от прежней удовлетворенности и неудовлетворенности, достигает четвертой ступени созерцания, ни-болезненной-ни-приятной, очищенной уравновешенностью и памятованием, и пребывает [в этом состоянии].

Так, друзья, монах успокаивает совокупность [частей] тела.

Как же, друзья, монах вполне освобожден в сознании?

Вот, друзья, у монаха сознание освобождено от страсти, сознание освобождено от ненависти, сознание освобождено от заблуждения.

Так, друзья, монах вполне освобожден в сознании.

Как же, друзья, монах вполне освобожден в постижении?

Вот, друзья, монах постигает: „Страсть мной преодолена, вырвана с корнем, стала словно выкорчеванная пальма, прекратила существование, неспособна возникнуть в будущем“;

он постигает: „Ненависть мной преодолена, вырвана с корнем, стала словно выкорчеванная пальма, прекратила существование, неспособна возникнуть в будущем“.

Он постигает: „Заблуждение мной преодолено, вырвано с корнем, стало словно выкорчеванная пальма, прекратило существование, неспособно возникнуть в будущем“.

Так, друзья, монах вполне освобожден в постижении.

Десять свойств не нуждающегося в обучении:

надлежащий взгляд не нуждающегося в обучении, надлежащее намерение не нуждающегося в обучении, надлежащая речь не нуждающегося в обучении, надлежащее действие не нуждающегося в обучении, надлежащее поддержание жизни не нуждающегося в обучении, надлежащее усилие не нуждающегося в обучении, надлежащее памятование не нуждающегося в обучении, надлежащая сосредоточенность не нуждающегося в обучении, надлежащее знание не нуждающегося в обучении, надлежащее освобождение не нуждающегося в обучении.

Таковы, друзья, десять явлений, в совершенстве преподанных этим Благостным — знающим, видящим, архатом, всецело пробужденным.

И вам здесь следует произносить их и не вступать в распри, чтобы продлилось и надолго утвердилось это целомудрие ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия, приятного богов и людей”.

И тогда Благостный, поднявшись, обратился к уважаемому Сарипутте:

“Хорошо, хорошо, Сарипутта!

Хорошо, Сарипутта, ты изложил монахам наставление преподанного”.

Так сказал уважаемый Сарипутта. Учитель одобрил его.

И удовлетворенные монахи порадовались словам уважаемого Сарипутта.

Окончена “Сангити-сутта”. Десятая