Глава первая

С тех пор как я оставил дом,

Как бесприютным стал,

Меня одолевают думы,

Ниспосланные тьмой.

Пусть буду окружаем я

Ватагой воинов лихих,

Тысячей лучников с их стрелами —

Спасаться бегством я не стану.

Пусть буду посещаем я

Хоть тысячею женщин —

Мой ум не дрогнет,

Так крепко установлен в Дхамме он.

Услышав от Потомка солнца о пути,

Что увлекает от боли прочь, —

В Ниббану,

Возликовал я.

О Злой, если пожалуешь ко мне,

Я сделать так сумею,

Что ты не в силах будешь путь мой отследить.

Отринув полностью, что мило и немило,

Забыв про устремления мирские,

Он не влечётся ни к чему на свете,

Все путы обрубил он.

Родится существо на небе или на земле —

Любая форма, принятая им,

Изменчива и к разрушению стремится;

Об этом памятует мудрый.

Захваченность людей порабощает,

Они ведомы тем, что видится, что мнится;

Того зову я Муни, кто все желанья вырвал,

Кто в мире ни к чему не прилипает.

Глупцы в силках шестидесяти ложных взглядов пребывают,

Их разум чистой Дхаммы не постигает;

Но бхиккху ни к одному из взглядов не склоняется,

Не говоря о том, что злым является.

Умиротворённый, вдумчивый,

Лишённый зависти и измышлений,

Обрёл он состояние покоя,

И дожидается он часа своего.

Отвергни самомнение, Готама,

Отвергни путь, к нему ведущий!

Обманутый им,

По круговерти долго ты блуждал.

Самомнением осквернённые,

Злоречием запятнанные,

Низвергаются люди в Нираю,

Где скорбь великая их ожидает.

Но бхиккху не скорбит,

Он славной шествует дорогой,

Обретая прославление и приятное,

Он именуем Дхаммы мудрецом.

Так будь всегда благоразумен,

Покоясь в чистоте, <j>Отринув омраченья;

От самомненья откажись,

В покое чрез прозренье к завершению приди.

Пылаю вожделением и страстью,

Мой ум пылает!

Ты укажи мне путь к Ниббане

Из сострадания, Готама.

“Твой ум пылает,

Ведомый искаженьем восприятья;

Приятному внимания не уделяй, <j>Себя страстями ты не разжигай.

Узри всё составное как чужое, <j>Узри боль в нём, <j>Ты вожделенье погаси <j>И не сжигай себя опять.

Ты тела непривлекательность узри,

Пусть будет собран ум твой, воедино слит.

Памятование о теле пестуй неустанно,

Разочаруйся в существовании любом.

Беззнаковость ты созерцай,

Самомнение отринь;

Чрез разрушение его

Сумеешь обрести покой.”

Пусть произносит он слова,

Что не вредят другим;

Речь, не приносящая вреда,

Поистине является благой.

Пусть произносит он приятные слова,

Которые приносят радость;

Приятны те слова,

Что не содержат яда.

Бессмертные слова есть истина —

Нетленна эта Дхамма,

Что зиждется на истине.

Слова, что Татхагата возгласил,

Ведут к Ниббане,

К унятию боли.

Поистине это высшие слова.

Его прозренье глубоко,

Он мудр, он знает путь.

Сарипутта, пониманием великим обладая,

Монахов в Дхамме наставлял.

Он учит кратко или длинно,

И глас его —

Как воркованье птицы.

Он подвигает к озарению других.

И, слыша голос его сладкий,

Что так ласкает слух,

Все бхиккху радуются,

Ликуют их сердца.

В пятнадцатый лунный день собрались они здесь,

Полтысячи аскетов, <j>Для очищения обетов.

Они свободны от всех уз <j>И отсекли оковы,

Что к новым существованиям влекли.

Как Царь, вращающий колесо ,

Шествует с подданными своими

По окружённой морем земле,

Так и ученики, <j>Тремя знаниями наделённые,

Оставившие смерть позади,

Явились к непревзойдённому наставнику,

Победившему в битве.

Они все — Будды сыновья,

Средь них нет пасынков.

Кланяюсь я Потомку солнца,

Извлекшему жажды острую стрелу.

Тысяча бхиккху приблизилась к Сугате,

Учил он их возвышенной Дхамме,

Ведущей к Ниббане,

Свободной от трепета.

Внимали они чистой Дхамме,

Возвещённой всецело и в совершенстве Пробуждённым.

Поистине лучится он,

Чтимый всей Сангхой.

Вас именуют “слон”, о Бхагаван,

Седьмой средь мудрецов;

Подобны облаку вы,

Готовому излиться на учеников.

Стремясь увидеть Будду,

Вангиса оставил хижину,

Поклонился ему —

Герою великому.

Преодолевший Мары окольные пути,

От зла всего очистив сердце,

Взгляни на него, свободного от оков, <j>Ничем не связанного,

Вразумляющего своей Дхаммой.

Он призывал великое наводненье одолеть,

Путь к Неумирающему возвестил.

Кто зрит его,

Тот не колеблется.

Возжёг лампаду света он,

Преодолел все точки зренья.

Прозревший в Истину,

Он наставлял в ней первых пять учеников.

Услышав Дхаммы славные слова,

Как можно оставаться безрассудным?

Благоразумны будьте в Дхамме, <j>Возвещённой Бхагаваном,

Почтительными неизменно.

Тхера Конданнья был разбужен после Будды,

Он в Дхамме стоит непоколебимо,

В уединении и приятном пребывая.

Всё, что прилежный в обученье,

Следующий за наставником своим

Был должен сделать,

Исполнил он, вдохновляя себя сам.

С великой силою, со знанием тройным,

Он может проникать в умы других.

Наследник Бхагавана, Конданнья,

Воздал все почести ему.

Муни, боль превзошедший,

Пребывал на вершине скалы,

Когда его ученики, сразившие смерть, <j>Со знанием тройным,

К нему явились.

Средь них был Моггаллана,

Чьи силы чудесные были столь велики,

Что он мог знать умы освобождённые других.

Так они приблизились к Готаме,

Превзошедшему боль,

Оставившему юдоль скорби,

Наделённому всеми благими качествами.

Когда уплывают облака,

Ночное светило сияет в небесах, как солнце;

Так и Ангираса, достославный Муни —

Его слава летит по миру.

Очарованные поэзией,

Бродили мы из деревни в деревню,

Пока не встретили Татхагату,

Вышедшего за пределы всех дхамм.

Муни, боль превзошедший,

Учил нас Дхамме,

Веру в нас зародил.

Услышав Дхаммы славные слова

О совокупностях, о сферах и стихиях,

Я дом оставил,

Бесприютным стал.

Поистине во благо многих женщин и мужчин,

Кто следует Учению,

На свет явился Татхагата.

Поистине во благо бхиккху и бхиккхуни,

Родился он — кто вечный зрит закон,

Достигший Пробужденья Татхагата.

Славно возвещены Четыре благородные истины

Тем, кто зрит, Пробуждённым,

Солнца потомком,

Из сострадания:

Боль, боли-проступание,

боли-превосхождение

И благородный восьмеричный путь,

К унятию боли что ведёт.

Услышав их,

Я знанием прямым те Истины постиг,

Исполнил назначение своё,

Исполнил я заветы Бхагавана.

И это стало благословеньем для меня —

Быть подле Будды:

Средь лучших всех вещей сумел я наилучшее обресть.

Чудесные обрёл я силы,

Божественное око.

Трёх знаний я достиг,

Умы других существ я постигаю.

Я вопросил учителя,

Непревзойдённого в понимании,

Умер ли бхиккху из Аггалавы,

Что был прославлен и достиг Прохлады.

Нигродхакаппой звали его, о Бхагаван;

Он был усерден, твёрдо в Учении стоял,

Вас бесконечно почитал.

О Сакка, о всевидящий,

Мы знать хотим о том ученике,

Готовы наши уши слышать,

Ведь вы всё видите, <j>Развейте наши вы сомненья.

Всех уз, неведения,

Вещей непознанных и колебаний —

Их нет для Татхагаты,

Чей глаз самый зоркий средь людей.

Когда б не он, не разрушитель омрачений,

Что, словно ветер, разгоняет тучи,

Тогда не воссиял бы свет в сём мире,

И даже люди славные сиять бы не смогли.

О царь, о светоч, Муни,

Вы — лишь один,

Вы знаете, вы видите,

Поведайте нам о судьбе Каппы.

Ваш голос сладок,

Словно воркованье птицы,

Нам так приятно его слышать.

Обычные люди желанья свои исполнить не в силах,

Но Татхагаты устремления сбываются всегда.

Закон ваше слово, его мы примем,

Для нас влияния превыше нет.

Мы руки в анджали почтенно сложили,

Прошу — не томите нас.

Вы знаете Закон от начала и до завершенья,

Непревзойдённы вы в усердье.

Как измученный зноем путник ищет воду,

Так ждём мы вашей речи.

Ведь не напрасно Каппаяна жизнь беспорочную прожил?

Достиг Ниббаны он или остались пятна в нём?

Поведайте же нам, как был освобождён он!

“Отрезал тягу он к уму и телу, —

Так отвечал им Бхагаван, —

Ту жажду, что хранилась долго в нём”.

“Он превозмог рождение и смерть”, —

Так говорил Он, высший из пяти.

Услышав ваш ответ,

О Провидец, я верю:

Не зря я задал вопрос,

Брахман не вверг в заблужденье меня.

Он, ученик ваш, верен был своему слову,

Он сети Мары разорвал.

Узрел он корень цепляния,

Великий водоворот он пересёк.

Склоняюсь пред стопами вашими, о лучший средь богов,

Склоняюсь пред сыном вашим, лучшим из двуногих,

Героем, рождённым в ваших следах,

Наги Отроком.