Это ли что?
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Кусинаре в Роще Подношений.
Там он обратился к монахам так:
“Монахи!”
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
“Что вы думаете обо мне, монахи?
Этот отшельник Готама учит Дхамме ради одеяний? Или что этот отшельник Готама учит Дхамме ради еды с подаяний? Или что этот отшельник Готама учит Дхамме ради жилища? Или что этот отшельник Готама учит Дхамме ради некоего лучшего состояния существования?”
“Мы не думаем о Благословенном так: “Отшельник Готама учит Дхамме ради одеяний… состояния существования”.
“Итак, монахи, вы не думаете обо мне так: “Отшельник Готама учит Дхамме ради одеяний… состояния существования”.
Тогда что вы думаете обо мне?”
Мы думаем о Благословенном вот как:
“Благословенный сострадателен и ищет нашего благополучия.
Он обучает Дхамме из сострадания”.
“Итак, монахи, вы думаете обо мне так: “Благословенный сострадателен и ищет нашего благополучия.
Он обучает Дхамме из сострадания”.
Так, монахи, те вещи, которым я вас научил после того, как напрямую познал их [сам], то есть:
четыре основы памятования, четыре вида правильных стараний, четыре основы сверхъестественных сил, пять сил, пять качеств, семь аспектов пробуждения, Благородный восьмеричный путь – Во всех этих вещах вы должны тренироваться в согласии, с признательностью друг к другу, без споров.
Когда вы тренируетесь в согласии… без споров, два монаха могут занять различные утверждения о Дхамме.
Далее, если вы думаете так:
“Эти уважаемые [говорят] отличающееся и по значению и по формулировке”, то тогда нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] отличающееся и по значению и по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает различающимся и по значению и по формулировке.
Пусть уважаемые не пускаются в споры”.
И затем нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает противоположную сторону, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] отличающееся и по значению и по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает различающимся и по значению и по формулировке.
Пусть уважаемые не пускаются в споры”.
То, что было плохо ухвачено, следует держать в уме как то, что плохо ухвачено. А то, что было хорошо ухвачено, следует держать в уме как то, что хорошо ухвачено.
Держа в уме то, что было хорошо ухвачено как то, что хорошо ухвачено, следует разъяснить, что является Дхаммой, и что является Винаей.
Далее, если вы думаете так:
“Эти уважаемые [говорят] отличающееся по значению, но одинаковое по формулировке”, то тогда нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] отличающееся по значению, но одинаковое по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает различающимся по значению, но одинаковым по формулировке.
Пусть уважаемые не пускаются в споры”.
И затем нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает противоположную сторону, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] отличающееся по значению, но одинаковое по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает различающимся по значению, но одинаковым по формулировке.
Пусть уважаемые не пускаются в споры”.
То, что было плохо ухвачено, следует держать в уме как то, что плохо ухвачено. А то, что было хорошо ухвачено, следует держать в уме как то, что хорошо ухвачено.
Держа в уме то, что было хорошо ухвачено как то, что хорошо ухвачено, следует разъяснить, что является Дхаммой, и что является Винаей.
Далее, если вы думаете так:
“Эти уважаемые [говорят] одинаковое по значению, но отличающееся по формулировке”, то тогда нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] одинаковое по значению, но отличающееся по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает одинаковым по значению, но отличающимся по формулировке.
Но формулировка – это мелочь.
Пусть уважаемые не пускаются в споры из-за мелочи”.
И затем нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает противоположную сторону, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] одинаковое по значению, но отличающееся по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает одинаковым по значению, но отличающимся по формулировке.
Но формулировка – это мелочь.
Пусть уважаемые не пускаются в споры из-за мелочи”.
То, что было плохо ухвачено, следует держать в уме как то, что плохо ухвачено. А то, что было хорошо ухвачено, следует держать в уме как то, что хорошо ухвачено.
Держа в уме то, что было хорошо ухвачено как то, что хорошо ухвачено, следует разъяснить, что является Дхаммой, и что является Винаей.
Далее, если вы думаете так:
“Эти уважаемые [говорят] одинаковое и по значению и по формулировке”, то тогда нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] одинаковое и по значению и по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает одинаковым и по значению и по формулировке.
Пусть уважаемые не пускаются в споры”.
И затем нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает противоположную сторону, и сказать ему:
“Уважаемые [говорят] одинаковое и по значению и по формулировке.
Уважаемым следует знать, что именно поэтому [Благословенный и говорил],
что [сказанное] бывает одинаковым и по значению и по формулировке.
Пусть уважаемые не пускаются в споры”.
То, что было хорошо ухвачено, следует держать в уме как то, что хорошо ухвачено.
Держа в уме то, что было хорошо ухвачено как то, что хорошо ухвачено, следует разъяснить, что является Дхаммой, и что является Винаей.
Когда вы тренируетесь в согласии, с признательностью друг к другу, без споров, некий монах может совершить нарушение или проступок.
И тогда, монахи, вам не следует торопиться упрекать его. Вместо этого его нужно изучить так:
“И я не буду обеспокоен, и другого человека это не заденет. Ведь другой человек не предаётся злобе и негодованию, он не привязан прочно к своему взгляду, оставляет [его] с лёгкостью. Я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом”.
Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам:
“Я буду обеспокоен, и другого человека это заденет. Ведь другой человек предаётся злобе и негодованию. Однако, он не привязан прочно к своему взгляду, оставляет [его] с лёгкостью. Я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом.
Это мелочь – что его это заденет,
Куда более важным является то,
что я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом”.
Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам:
“Я буду обеспокоен, но другого человека это не заденет. Ведь другой человек не предаётся злобе и негодованию. Однако, он привязан прочно к своему взгляду, оставляет [его] с трудом. Но всё же я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом.
Это мелочь – что я буду обеспокоен,
Куда более важным является то,
что я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом”.
Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам:
“Я буду обеспокоен, и другого человека это заденет. Ведь другой человек предаётся злобе и негодованию. а также он привязан прочно к своему взгляду, оставляет [его] с трудом. Но всё же я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом.
Это мелочь – что я буду обеспокоен, и что другого человека это заденет.
Куда более важным является то,
что я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом”.
Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам:
“Я буду обеспокоен, и другого человека это заденет. Ведь другой человек предаётся злобе и негодованию. а также он привязан прочно к своему взгляду, оставляет [его] с трудом. Я не могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [не смогу] утвердить его в благом”.
[В этом случае] не стоит недооценивать [проявления] невозмутимости к такому человеку.
Когда вы тренируетесь в согласии, с признательностью друг к другу, без споров, может возникнуть взаимное словесное трение, наглость [в выражении] взгляда, горечь, уныние.
Тогда вам следует подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает какую-либо сторону, и обратиться к нему так:
“По мере того как мы тренировались в согласии… возникло взаимное словесное трение… уныние. Если бы Отшельник узнал об этом, упрекнул бы он за это?”
то, отвечая правдиво, этот монах должен ответить так:
“По мере того как мы тренировались… Если бы Отшельник узнал об этом, он бы упрекнул за это”.
“Но, друг, не отбросив этой вещи, можно ли реализовать ниббану?”
то, отвечая правдиво, этот монах должен ответить так:
“Друг, не отбросив этой вещи, невозможно реализовать ниббану”.
И затем нужно подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает противоположную сторону, и сказать ему:
“По мере того как мы тренировались в согласии… возникло взаимное словесное трение… уныние. Если бы Отшельник узнал об этом, упрекнул бы он за это?”
то, отвечая правдиво, этот монах должен ответить так:
“По мере того как мы тренировались… Если бы Отшельник узнал об этом, он бы упрекнул за это”.
“Но, друг, не отбросив этой вещи, можно ли реализовать ниббану?”
то, отвечая правдиво, этот монах должен ответить так:
“Друг, не отбросив этой вещи, невозможно реализовать ниббану”.
Если бы другие спросили того монаха так:
“Тот ли это уважаемый, который сделал так, что те монахи вышли из неблагого, [который] утвердил их в благом?”,
то, отвечая правдиво, этот монах должен ответить так:
“Вот, друзья, я отправился к Благословенному. Благословенный научил меня Дхамме. Услышав эту Дхамму, я поговорил с теми монахами.
Монахи услышали ту Дхамму, и они вышли из неблагого и утвердились в благом”.
Отвечая так, монах ни восхваляет себя, ни принижает других. Он отвечает в соответствии с Дхаммой так, что нет ничего, что могло бы стать уместным основанием для критики из-за его утверждения”.
Так сказал Благословенный.
Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
