Пять и три
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Там он обратился к монахам так:
“Монахи!”
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
“Монахи, есть некие шраманы и брахманы, которые размышляют о будущем, придерживаются взгляда о будущем, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся будущего.
Некоторые утверждают так: “я” является воспринимающим и нетронутым после смерти”.
Некоторые утверждают так: “я” является невоспринимающим и нетронутым после смерти”.
Некоторые утверждают так: “я” является ни воспринимающим, ни невоспринимающим, и нетронутым после смерти”.
Или же они предписывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти]. Некоторые утверждают ниббану здесь и сейчас.
Таким образом, они либо описывают существующее “я”, которое является нетронутым после смерти; либо они описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти]; либо они утверждают ниббану здесь и сейчас.
Так эти пять, становятся тремя, и став тремя, становятся пятью.
Такова сводка “пяти и трёх”.
В этом отношении, монахи, те шраманы и брахманы, которые описывают “я” воспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое “я”, воспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное, Либо воспринимающее единое, либо воспринимающее множественное, либо воспринимающее ограниченное, либо воспринимающее безмерное. Или же, среди тех немногих, кто выходит за пределы этого, некоторые делают утверждения о тотальности сознания – безмерной и непоколебимой.
Монахи, Татхагата понимает это так:
“Эти уважаемые шраманы и брахманы, которые описывают “я” воспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое “я”, воспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное, Либо воспринимающее единое, либо воспринимающее множественное, либо воспринимающее ограниченное, либо воспринимающее безмерное.
Или же некоторые делают утверждение о сфере отсутствия всего – безмерной и непоколебимой. [Для них восприятие] “здесь ничего нет” провозглашается чистейшим, высочайшим, лучшим, непревзойдённым среди тех восприятий – будь то восприятие форм, бесформенного, единого, множественного.
Это обусловленное и грубое, но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, те шраманы и брахманы, которые описывают “я” невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое “я”, невоспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное,
В этом отношении, монахи, эти критикуют тех шраманов и брахманов, которые описывают “я” как воспринимающее и нетронутое после смерти.
И почему?
Потому что они говорят: “Восприятие – это болезнь, восприятие – это опухоль, восприятие – это дротик. А это умиротворённое, это возвышенное, то есть, невосприятие”.
Монахи, Татхагата понимает это так:
“Эти уважаемые шраманы и брахманы, которые описывают “я” невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое “я”, невоспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное,
И не может быть такого, чтобы какой-либо шраман или брахман мог бы [правдиво] сказать:
“Отдельно от материальной формы, отдельно от чувства, отдельно от восприятия, отдельно от составляющих, я опишу приход и уход сознания, его угасание и новое возникновение, его разрастание, увеличение, и созревание”.
Нет такой возможности.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, те шраманы и брахманы, которые описывают “я” ни воспринимающим, ни невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое “я”, ни воспринимающее, ни невоспринимающее, и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное.
В этом отношении, монахи, эти критикуют тех уважаемых шраманов и брахманов, которые описывают “я” как воспринимающее и нетронутое после смерти, [а также] они критикуют тех уважаемых шраманов и брахманов, которые описывают “я” как невоспринимающее и нетронутое после смерти.
И почему?
Потому что они говорят: “Восприятие – это болезнь, восприятие – это опухоль, восприятие – это дротик. А не-восприятие – это остолбенение. А это умиротворённое, это возвышенное, то есть,
ни восприятие-ни-не-восприятие”.
Монахи, Татхагата понимает это так:
В этом отношении, монахи, те шраманы и брахманы, которые описывают “я” ни воспринимающим, ни невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое “я”, ни воспринимающее, ни невоспринимающее, и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное.
Если какие-либо шраманы или брахманы описывают, что вхождение в эту сферу происходит посредством [определённой] доли составляющих в отношении видимого, слышимого, ощущаемого, познаваемого – То это считается бедствием для вхождения в эту сферу.
Ведь, как утверждается, эта сфера не достигается как достижение с составляющими.
Эта сфера, как утверждается, достигается как достижение с остаточными составляющими.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, те шраманы и брахманы, которые описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти], критикуют тех уважаемых шраманов и брахманов, которые описывают “я” как воспринимающее и нетронутое после смерти, а также они критикуют тех уважаемых шраманов и брахманов, которые описывают “я” как невоспринимающее и нетронутое после смерти, а также они критикуют тех уважаемых шраманов и брахманов, которые описывают “я” как ни воспринимающее, ни невоспринимающее и нетронутое после смерти.
И почему?
Все эти уважаемые шраманы и брахманы, мчась вперёд, утверждают свою привязанность таким образом:
“Мы будем такими после смерти, мы будем такими после смерти”.
Это как торговец, идя на базар, думает:
“Благодаря этому это будет моим. За счёт этого я получу это”.
Точно также и те уважаемые шраманы и брахманы похожи на торговцев, когда они заявляют:
“Мы будем такими после смерти, мы будем такими после смерти”.
Монахи, Татхагата понимает это так:
“Эти уважаемые шраманы и брахманы, которые описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти], из-за боязни личности и из-за отвращения к личности продолжают кружить вокруг этой самой личности.
Точно собака, которая цепью привязана к прочному столбу или колонне, бегает вокруг, кружится вокруг этого самого столба или колонны –
такие же и эти уважаемые шраманы и брахманы, которые из-за боязни личности и из-за отвращения к личности продолжают кружить вокруг этой самой личности.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, любые шраманы и брахманы, которые размышляют о будущем, придерживаются взгляда о будущем, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся будущего – все они утверждают эти пять оснований или какое-то одно из них.
Монахи, есть некие шраманы и брахманы, которые размышляют о прошлом, придерживаются взгляда о прошлом, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся прошлого. Они утверждают следующее, причем каждый настаивает на том, что его позиция — единственно истинная, а все остальное ошибочно:
“Я” и мир являются вечными”.
“Я” и мир не являются вечными”.
“Я” и мир являются и вечными и невечными”.
“Я” и мир являются ни вечными, ни невечными”.
“Я” и мир являются ограниченными”.
“Я” и мир являются безграничными”.
“Я” и мир являются и ограниченными и безграничными”.
“Я” и мир являются ни ограниченными, ни безграничными”.
“Я” и мир являются воспринимающими единство”.
“Я” и мир являются воспринимающими множественность”.
“Я” и мир являются воспринимающими ограниченное”.
“Я” и мир являются воспринимающими безмерное”.
“Я” и мир [переживают] только приятное”.
“Я” и мир [переживают] только боль”.
“Я” и мир [переживают] и приятное и боль”.
“Я” и мир [переживают] ни-боль-ни-приятное”.
В этом отношении, монахи, что касается тех шраманов и брахманов, которые придерживаются такой доктрины и взгляд как этот:
“Я” и мир являются вечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно”. – не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие со взглядом после рассмотрения.
Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют эти уважаемые шраманы и брахманы [касательно своего взгляда], обозначается в его отношении как цепляние.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, что касается тех шраманов и брахманов, которые придерживаются такой доктрины и взгляд как этот:
“Я” и мир не являются вечными,
или “вечными и невечными,
или ни вечными, ни невечными,
или ограниченными,
или безграничными,
или и ограниченными и безграничными,
или ни ограниченными, ни безграничными,
или воспринимающими единство,
или воспринимающими множественность,
или воспринимающими ограниченное,
или воспринимающими безмерное,
или переживающими только приятное,
или переживающими только боль,
или переживающими и приятное и боль,
или переживающими ни-боль-ни-приятное. Только это правда, а всё остальное ошибочно”. – не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие со взглядом после рассмотрения.
Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют эти уважаемые шраманы и брахманы [касательно своего взгляда], обозначается в его отношении как цепляние.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, входит и пребывает в упоении отречения. Он думает:
“Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в упоении отречения”.
Это упоение прекращается у него.
С прекращением упоения отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает упоение отречения.
Это как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет,
точно также с прекращением упоения отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает упоение отречения.
Монахи, Татхагата понимает это так:
“Этот уважаемый шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, входит и пребывает в упоении отречения. Он думает:
“Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в упоении отречения”.
Это упоение прекращается у него.
С прекращением упоения отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает упоение отречения.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, а также с преодолением упоения отречения входит и пребывает в немирском приятном. Он думает:
“Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в немирском приятном”.
Это немирское приятное прекращается у него.
С прекращением немирского приятного возникает упоение отречения, а с прекращением упоения отречения возникает немирское приятное.
Это как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет..
Монахи, Татхагата понимает это так:
“Этот уважаемый шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, а также с преодолением упоения отречения входит и пребывает в немирском приятном. Он думает:
“Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в немирском приятном”.
Это немирское приятное прекращается у него.
С прекращением немирского приятного возникает упоение отречения, а с прекращением упоения отречения возникает немирское приятное.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, а также с преодолением упоения отречения и немирского приятного, входит и пребывает в ни-болезненном-ни-приятном чувстве. Он думает:
“Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в ни-болезненном-ни-приятном чувстве”.
Это ни-болезненное-ни-приятное чувство прекращается у него.
С прекращением ни-болезненного-ни-приятного чувства возникает немирское приятное, а с прекращением немирского приятного возникает ни-болезненное-ни-приятное чувство.
Это как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет..
Монахи, Татхагата понимает это так:
Татхагата, монахи, понимает это так: “Этот уважаемый шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, а также с преодолением упоения отречения и немирского приятного, входит и пребывает в ни-болезненном-ни-приятном чувстве. Он думает:
“Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в ни-болезненном-ни-приятном чувстве”.
Это ни-болезненное-ни-приятное чувство прекращается у него.
С прекращением ни-болезненного-ни-приятного чувства возникает немирское приятное, а с прекращением немирского приятного возникает ни-болезненное-ни-приятное чувство.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, а также с преодолением упоения отречения, немирского приятного и ни-болезненного-ни-приятного чувства
считает себя таковым: “[Это] я умиротворён, [это] я достиг ниббаны, [это] я не имею цепляния”.
Монахи, Татхагата понимает это так:
“Этот уважаемый шраман или брахман с оставлением взгляда о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы желания, а также с преодолением упоения отречения, немирского приятного и ни-болезненного-ни-приятного чувства
считает себя таковым: “[Это] я умиротворён, [это] я достиг ниббаны, [это] я не имею цепляния”.
Вне сомнений, этот уважаемый утверждает путь, направленный к ниббане.
Но, тем не менее, этот шраман или брахман всё ещё цепляется: цепляется либо ко взгляду о прошлом, либо ко взгляду о будущем, либо к оковам желания, либо к упоению отречения, либо к немирскому приятному, либо к ни-болезненному-ни-приятному чувству.
И когда этот уважаемый считает себя таковым:
“[Это] я умиротворён, [это] я достиг ниббаны, [это] я не имею цепляния” – то это также считается цеплянием у этого уважаемого шрамана или брахмана.
Это обусловленное и грубое, -но есть прекращение составляющих”.
Познав: “Есть вот это”, видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, это высочайшее состояние возвышенного покоя было открыто Татхагатой, то есть,
освобождение посредством не-цепляния благодаря пониманию как-есть возникновения, исчезновения, привлекательности, опасности, и спасения в отношении шести сфер контакта. Монахи, таково [это] высочайшее состояние возвышенного покоя, открытое Татхагатой, то есть, освобождение посредством не-цепляния благодаря пониманию как-есть возникновения, исчезновения, привлекательности, опасности, и спасения в отношении шести сфер контакта”.
Так сказал Благословенный.
Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Паньчаттаясутта Закончена Вторая.
