Изъяны

Мадджхима Никая 128 · Изъяны

Так мной услышано.

Одно время Благословенный проживал в Косамби, в парке Гхоситы.

И в то время монахи из Косамби начали ссориться и ругаться, погрязли в пререканиях, раня друг друга остриями своих языков.

И тогда один монах отправился к Благословенному и, поклонившись ему, встал рядом и сказал: “Уважаемый, монахи из Косамби начали ссориться и ругаться, погрязли в пререканиях, раня друг друга остриями своих языков.

Было бы хорошо, почтенный, если бы Благословенный из сострадания отправился к этим монахам”.

Благословенный молча согласился.

И тогда Благословенный отправился к этим монахам и сказал им:

“Довольно, монахи, пусть не будет более ссор, брани, пререканий или споров”.

И когда так было сказано, один из монахов сказал Благословенному:

“Постойте, почтенный!

Пусть Благословенный, Повелитель Дхаммы,

живёт в облегчении, посвятив себя приятному пребыванию здесь и сейчас.

А мы будем ответственны за эти ссоры, брань, пререкания и споры”.

И во второй раз…

и в третий раз Благословенный сказал:

“Довольно, монахи, пусть не будет более ссор, брани, пререканий или споров”.

И в третий раз тот монах ответил Благословенному:

“Постойте, почтенный!

Пусть Благословенный, Повелитель Дхаммы,

живёт в облегчении, посвятив себя приятному пребыванию здесь и сейчас.

А мы будем ответственны за эти ссоры, брань, пререкания и споры”.

И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Косамби за подаяниями.

После хождений по Косамби, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи, он привёл жилище в порядок, взял чашу и внешнее одеяние и стоя произнёс эти строфы:

“И разом голоса в толпе кричат,

Никто не думает, что он дурак,

И хотя Сангху ждёт раскол,

Никто не думает, что виноват.

Забыта вдумчивая речь,

Интересуют лишь слова,

Раскрыв свой рот, они кричат,

И для чего – хоть кто бы знал.

“Он оскорбил меня, ударил,

Он победил меня, ограбил” –

В том, кто лелеет эту мысль,

Злость не отступит никогда.

“Он оскорбил меня, ударил,

Он победил меня, ограбил” –

В том же, кто не лелеет эту мысль,

Злость отступает.

Ведь злобу в этом самом мире

Не может злоба погасить,

Но гасится она не-злобой,

Порядок сей не отменить.

И те другие не поймут,

Что сдерживать должны себя.

Но мудрецы – осознают,

И тает всякая вражда.

И костоломы и убийцы

И воры, что коров крадут,

Все те, кто царство разоряет, –

Ведь действуют же сообща.

А вы не можете – как так?

Если найдёшь достойного ты друга,

Товарища, кто ценит добродетель,

То одолей угрозы и опасность,

Осознанным, довольным с ним ходи.

Но если не найдёшь достойного такого,

Товарища, кто ценит добродетель,

То точно царь, что царство завоёванное бросил,

Скитайся, словно слон в лесу, один.

Идти уж лучше в одиночку,

Чем вместе с кучей дураков,

Иди, плохое всё отбросив,

С невозмутимостью лесных слонов”.

И затем, стоя произнеся эти строфы, Благословенный отправился в деревню Балакалонакара.

В то время уважаемый Бхагу проживал в деревне Балакалонакара.

Когда уважаемый Бхагу увидел Благословенного издали,

он подготовил [для него] сиденье и выставил воду для мытья ног.

Благословенный сел на подготовленное сиденье,

и помыл ноги.

Уважаемый Бхагу поклонился Благословенному и сел рядом,

и тогда Благословенный сказал ему:

“Монах, я надеюсь, у тебя всё в порядке, надеюсь, ты живёшь спокойно, надеюсь, что у тебя нет проблем с собиранием еды с подаяний”.

“У меня всё в порядке, Благословенный, я живу спокойно, у меня нет проблем с собиранием еды с подаяний”.

Тогда Благословенный наставлял, понуждал, побуждал и радовал уважаемого Бхагу беседами о Дхамме, после чего встал с сиденья и отправился в Восточный бамбуковый парк.

И в то время в Восточном бамбуковом парке проживали уважаемый Ануруддха, уважаемый Нандия и уважаемый Кимбила.

Лесничий увидел Благословенного издали

и сказал ему:

“Не входи в этот парк, отшельник.

Здесь трое представителей клана ищут своего блага.

Не беспокой их”.

И уважаемый Ануруддха, услышав, как лесничий разговаривает с Благословенным,

сказал ему:

“Друг лесничий, не выдворяй Благословенного.

Это наш Учитель, Благословенный, пришёл”.

И затем уважаемый Ануруддха обратился к уважаемому Нандии и уважаемому Кимбиле:

“Выходите, уважаемые. Выходите, уважаемые. Наш Учитель, Благословенный, пришёл”.

И тогда все трое вышли встречать Благословенного.

Один взял чашу и внешнее одеяние, другой приготовил сиденье, третий – выставил воду для мытья ног.

Благословенный сел на подготовленное сиденье

и помыл ноги.

Затем эти трое уважаемых поклонились Благословенному и сели рядом.

Благословенный сказал им:

“Я надеюсь, Ануруддха, у вас всё в порядке, надеюсь, вы живёте спокойно, надеюсь, что у вас нет проблем с собиранием еды с подаяний”.

“У нас всё в порядке, Благословенный, мы живём спокойно, у нас нет проблем с собиранием еды с подаяний”.

“Я надеюсь, Ануруддха, что вы живёте в согласии, во взаимопонимании, не спорите, [живёте подобно] смешанному с водой молоку, смотрите друг на друга добрым взором”.

“Конечно же, почтенный, мы живём в согласии, во взаимопонимании, не спорим, [живём, подобно] смешанному с водой молоку, смотрим друг на друга добрым взором”.

“Но, Ануруддха, как именно вы так живёте?”

“Почтенный, в этом отношении я думаю следующим образом:

“Какое благо для меня, какое великое благо для меня,

что я живу с такими друзьями по святой жизни”.

Я поддерживаю телесные поступки… словесные поступки… умственные поступки, [основанные на] доброжелательности по отношению к этим уважаемым как в частном порядке, так и прилюдно.

Я размышляю так:

“Почему бы мне не отложить то, что хочется сделать мне, и не сделать того, что хотят сделать эти уважаемые?”

И тогда я откладываю то, что хочу сделать сам, и делаю то, что хотят сделать эти уважаемые.

Мы различны в телах, почтенный, но одинаковы в умах”.

Уважаемый Нандия и уважаемый Кимбила сказали то же самое, добавив:

“Вот как, почтенный, мы живём в согласии, во взаимопонимании, не спорим, [живём подобно] смешанному с водой молоку, смотрим друг на друга добрым взором”.

“Хорошо, хорошо, Ануруддха!

Я надеюсь, что вы пребываете прилежными, старательными, решительными”.

“Конечно же, почтенный, мы пребываем прилежными, старательными, решительными”.

“Но, Ануруддха, как именно вы так пребываете?”

“Почтенный, в этом отношении [происходит так]: тот из нас, кто первым возвращается из деревни с едой с подаяний, готовит сиденья, выставляет воду для питья и мытья, [подготавливает и] ставит на место мусорное ведро.

Тот из нас, кто последним возвращается, ест любую оставленную еду, если пожелает. Если же не ест, то выбрасывает её туда, где нет зелени, или в воду туда, где нет никакой жизни.

Он убирает сиденья и воду для питья и мытья. Он моет и затем убирает мусорное ведро, подметает трапезную.

Если кто-либо замечает, что горшки с водой для питья, [с водой] для мытья, [с водой] для уборной почти или полностью пусты, он позаботится об этом.

Если они слишком тяжелы для него, он жестом руки позовёт кого-нибудь, и, вместе сложив руки, они несут их, но из-за этого не пускаются в разговоры.

Каждые пять дней мы садимся вместе и всю ночь обсуждаем Дхамму.

Вот как мы пребываем прилежными, старательными, решительными”.

“Хорошо, хорошо, Ануруддха!

Но по мере того как вы пребываете столь прилежными, старательными, решительными – достигли ли вы каких-либо сверхчеловеческих состояний, исключительности в знании и видении, достойной Благородных, приятного пребывания?”

“Почтенный, по мере того как мы пребываем столь прилежными, старательными, решительными, мы воспринимаем и свет, и видение форм.

Но вскоре свет и видение форм исчезают,

и мы не обнаружили, почему так происходит”.

“Вам нужно обнаружить причину этого, Ануруддха.

До моего пробуждения, пока я всё ещё был непробуждённым бодхисаттой, я тоже воспринимал и свет, и видение форм.

Но вскоре свет и видение форм исчезали.

Тогда я подумал:

“В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?”

Тогда я подумал:

“Сомнение возникло у меня, и из-за сомнения моё сосредоточение ослабло.

Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли.

Мне нужно действовать так, чтобы сомнение более не возникло у меня вновь”.

По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм.

Но вскоре свет и видение форм исчезали.

Тогда я подумал:

“В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?”

Тогда я подумал:

“Невнимательность возникля у меня, и из-за невнимательности моё сосредоточение ослабло.

Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли.

Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность более не возникали у меня вновь”.

По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет и видение форм…

“Лень и апатия возникли у меня, и из-за лени и апатии моё сосредоточение ослабло…

Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия более не возникали у меня вновь”.

“Страх возник у меня, и из-за страха моё сосредоточение ослабло.

Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли”.

Это как если бы на путешественника с двух сторон напали бы убийцы. По этой причине страх возник бы в нём.

Точно так же, страх возник у меня, и из-за страха моё сосредоточение ослабло…

“Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх более не возникали у меня вновь”.

“Эйфория возникла у меня, и из-за эйфории моё сосредоточение ослабло.

Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли”.

Это как если бы человек искал [тайный] вход к спрятанным сокровищам, но обнаружил сразу пять [тайных] входов к спрятанным сокровищам, и по этой причине эйфория возникла в нём.

Точно так же, эйфория возникла у меня, и из-за эйфории моё сосредоточение ослабло…

“Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория более не возникали у меня вновь”.

“Инертность возникла у меня, и из-за инертности моё сосредоточение ослабло…

Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность более не возникали у меня вновь”.

“Чрезмерное усердие возникло у меня, и из-за чрезмерного усердия моё сосредоточение ослабло.

Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли.

Это как если бы человек слишком крепко схватил перепёлку обеими руками. Она бы тут же умерла.

Точно так же, чрезмерное усердие возникло у меня, и из-за чрезмерного усердия моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Я понял: “Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие более не возникали у меня вновь”.

“Слишком слабое усердие возникло у меня, и из-за слишком слабого усердия моё сосредоточение ослабло.

Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли”.

Это как если бы человек слишком слабо схватил перепёлку. Она бы выпорхнула из его рук.

Точно так же, слишком слабое усердие возникло у меня, и из-за слишком слабого усердия моё сосредоточение ослабло. Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли. Я понял: “Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие более не возникали у меня вновь”.

“Сильное стремление возникло у меня…

Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие, ни сильное стремление более не возникали у меня вновь”.

“Восприятие множественного возникло у меня…

Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни инертность, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие, ни сильное стремление, ни восприятие множественного более не возникали у меня вновь”.

Но вскоре свет и видение форм исчезали.

Тогда я подумал:

“В чём причина и условие, что свет и видение форм исчезли?”

Тогда я подумал:

“Чрезмерная медитация на формах возникла у меня, и из-за чрезмерной медитации на формах моё сосредоточение ослабло.

Когда моё сосредоточение ослабло, свет и видение форм исчезли.

Мне нужно действовать так, чтобы ни сомнение, ни невнимательность, ни лень и апатия, ни страх, ни эйфория, ни бездействие, ни чрезмерное усердие, ни слишком слабое усердие, ни сильное стремление, ни восприятие множественного, ни чрезмерная медитация на формах более не возникали у меня вновь”.

Когда, Ануруддха, я понял, что сомнение – это изъян ума, я отбросил сомнение, [этот] изъян ума.

Когда я понял, что невнимательность…

лень и апатия,

страх,

эйфория,

инертность,

чрезмерное усердие,

слишком слабое усердие,

сильное стремление,

восприятие множественного,

чрезмерная медитация на формах – это изъян ума, я отбросил чрезмерную медитацию на формах, [этот] изъян ума.

По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал свет, но не видел форм;

я видел формы, но не воспринимал свет –

даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи.

Я подумал:

“В чём причина и условие этого?”

Тогда я подумал:

“Когда я не уделяю внимания образу форм, но уделяю внимание образу света, тогда я воспринимаю свет, но не вижу форм.

Когда я не уделяю внимание образу света, но уделяю внимание образу форм, тогда я вижу формы,

даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи”.

По мере того, Ануруддха, как я пребывал прилежным, старательным, решительным, я воспринимал ограниченный свет и видел ограниченные формы;

я воспринимал безграничный свет и видел безграничные формы –

даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи.

Я подумал:

“В чём причина и условие этого?”

Тогда я подумал:

“Когда моё сосредоточение ограничено, моё видение ограничено.

С ограниченным видением я воспринимаю ограниченный свет и ограниченные формы.

Но когда моё сосредоточение безгранично, моё видение безгранично.

С безграничным видением я воспринимаю безграничный свет и вижу безграничные формы –

даже в течение целой ночи, или целого дня, или целого дня и ночи”.

Когда, Ануруддха, я понял, что сомнение,

невнимательность,

лень и апатия,

страх,

эйфория,

инертность,

чрезмерное усердие,

слишком слабое усердие,

сильное стремление,

восприятие множественного,

и чрезмерная медитация на формах – это изъян ума, и тогда я отбросил их.

Я подумал:

“Я отбросил эти изъяны ума.

Теперь буду развивать сосредоточение тремя способами”.

И тогда, Ануруддха, я развивал сосредоточение с направлением ума [на объект медитации] и с удержанием ума [на объекте медитации]. Я развивал сосредоточение без направления, но только с одним удержанием. Я развивал сосредоточение без направления и без удержания. Я развивал сосредоточение с упоением. Я развивал сосредоточение без упоения. Я развивал сосредоточение, сопровождаемое наслаждением. Я развивал сосредоточение, сопровождаемое невозмутимостью.

Когда, Ануруддха, я развил сосредоточение с направлением и удержанием, когда я развил сосредоточение, сопровождаемое невозмутимостью,

знание и видение возникли у меня:

“Непоколебимо моё освобождение. Это последнее рождение. Не будет больше нового существования”.

Так сказал Благословенный.

Уважаемый Ануруддха был доволен и восхитился словами Благословенного.

← Предыдущая сутта Следующая сутта →