Разъяснение и сводка
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Там он обратился к монахам так:
“Монахи!”
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
“Монахи, я научу вас сводке и разъяснению.
Слушайте внимательно то, о чём я буду говорить”.
“Да, почтенный”, – отвечали они.
Благословенный сказал следующее:
“Монахи, монах должен исследовать вещи так, чтобы по мере того как он исследует их, его сознание не отвлекалось и не распылялось внешне, но и не застревало внутренне, и чтобы он посредством не-цепляния не становился взволнованным.
Если его сознание не отвлекается и не распыляется внешне, и не застревает внутренне, и если он посредством не-цепляния не становится взволнованным, то тогда для него нет скапливания боли – рождения, старения и смерти в будущем”.
Так сказал Благословенный.
Сказав так, Высочайший поднялся с сиденья и ушёл в хижину.
И вскоре после того как Благословенный ушёл, монахи подумали:
“Итак, друзья, Благословенный поднялся с сиденья и ушёл в хижину после того, как дал краткую сводку, не дав подробного объяснения значения.
Кто сможет объяснить подробно краткую сводку, данную Благословенным?”
Затем они подумали:
“Уважаемый Махакаччана восхваляем Учителем и уважаем его мудрыми товарищами по святой жизни.
Уважаемый Махакаччана сможет подробно разъяснить значение этого краткого утверждения, которое вкратце было дано Благословенным без подробного разъяснения значения.
Что если мы отправимся к нему и спросим его о значении этого?”
И тогда монахи отправились к уважаемому Махакаччане и обменялись с ним приветствиями.
После обмена вежливыми приветствиями и любезностями они сели рядом, и рассказали ему обо всём случившемся, добавив:
“Пусть уважаемый Махакаччана объяснит нам”.
[Тот ответил]: “Друзья, это как если бы человеку понадобилась сердцевина дерева, он искал сердцевину дерева, бродил в поисках сердцевины дерева, и прошёл мимо корней и ствола, думая, что сердцевину великого дерева с сердцевиной нужно искать среди ветвей и листьев.
Так и с вами, уважаемые: вы сидели лицом к лицу с Учителем, но прошли мимо Благословенного, думая, что о значении нужно спрашивать меня.
Ведь зная, Благословенный знает; видя, он видит; он стал видением, он стал знанием, он стал Дхаммой, он стал святым. Это он – разъяснитель, глашатай, толкователь значения, даритель Бессмертного, властелин Дхаммы, Татхагата.
В тот момент вам следовало спросить у Благословенного о значении.
То, как он объяснил бы это, так вы это бы и запомнили”.
“Вне сомнений, друг Каччана, зная, Благословенный знает, видя, он видит. он стал видением, он стал знанием, он стал Дхаммой, он стал святым. Это он – разъяснитель, глашатай, толкователь значения, даритель Бессмертного, властелин Дхаммы, Татхагата.
В тот момент вам следовало спросить у Благословенного о значении.
И то, как он объяснил бы это, так мы это бы и запомнили.
Но всё-же, уважаемый Махакаччана восхваляем Учителем и уважаем его мудрыми товарищами по святой жизни.
Уважаемый Махакаччана сможет подробно разъяснить значение этого краткого утверждения, которое вкратце было дано Благословенным без подробного разъяснения значения.
Пусть уважаемый Махакаччана не увидит в этом беспокойства и даст разъяснение”.
“В таком случае, друзья, слушайте внимательно то, что я скажу”.
“Да, друг” – ответили монахи.
Уважаемый Махакаччана сказал следующее:
“Итак, друзья, Благословенный поднялся с сиденья и ушёл в хижину после того, как дал краткую сводку, не дав подробного объяснения значения, то есть:
“Монахи, монах должен исследовать вещи так, чтобы по мере того как он исследует их, его сознание не отвлекалось и не распылялось внешне, но и не застревало внутренне, и чтобы он посредством не-цепляния не становился взволнованным. Если его сознание не отвлекается и не распыляется внешне, и не застревает внутренне, и если он посредством не-цепляния не становится взволнованным, то тогда для него нет скапливания боли – рождения, старения и смерти в будущем”.
И вот как я понимаю подробное значение этого.
“И почему, друзья, сознание называется “отвлечённым и распылённым внешне?”
Вот, когда монах видит форму глазом, то если его сознание следует за образом формы и привязано и приковано привлекательностью образа формы, опутано путами привлекательности образа формы, то тогда его сознание называется “отвлечённым и распылённым внешне”.
Когда он слышит звук ухом…
Когда он нюхает запах носом…
Когда он пробует вкус языком…
Когда он касается осязаемого телом…
Когда он познает явление умом, то если его сознание следует за образом явления, привязано и приковано привлекательностью образа явления, опутано путами привлекательности образа явления, то тогда его сознание называется “отвлечённым и распылённым внешне”.
Вот как сознание бывает отвлечённым и распылённым внешне.
И почему, друзья, сознание бывает не отвлечённым и не распылённым внешне?
Вот, когда монах увидел форму глазом, то если его сознание не следует за образом формы и не привязано и не приковано привлекательностью образа формы, не опутано путами привлекательности образа формы, то тогда его сознание называется “не отвлечённым и не распылённым внешне”.
Когда он слышит звук ухом…
Когда он нюхает запах носом…
Когда он пробует вкус языком…
Когда он касается осязаемого телом…
Когда он познает явление умом, то если его сознание не следует за образом явления, не привязано и не приковано привлекательностью образа явления, не опутано путами привлекательности образа явления, то тогда его сознание называется “не отвлечённым и не распылённым внешне”.
Вот как сознание бывает не отвлечённым и не распылённым внешне.
И почему, друзья, ум называется “застрявшим внутренне”?
Вот, будучи отстранённым от желаний, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Если его сознание следует за озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости, и привязано и приковано привлекательностью озарённости и приятного, что возникли из-за [этой] отстранённости, то тогда его ум называется “застрявшим внутренне”.
Далее, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], монах входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть озарённость и приятное, что возникли посредством сосредоточения.
Если его сознание следует за озарённостью и приятным, что возникли из-за [этого] сосредоточения, и привязано и приковано привлекательностью озарённости и приятного, что возникли из-за [этого] сосредоточения, то тогда его ум называется “застрявшим внутренне”.
Далее, с угасанием упоения он пребывает напрямую-видящим, памятующим, сознательным, всё ещё ощущая приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: “Он напрямую-видящий, памятующий, в приятном пребывающий”.
Если его сознание следует за невозмутимостью и привязано и приковано привлекательностью невозмутимости, то тогда его ум называется “застрявшим внутренне”.
Далее, с оставлением приятного и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и грусти, он входит и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-болезненной-ни-приятной, характеризуется чистым памятованием из-за невозмутимости.
Если его сознание следует за ни-болью-ни-приятным, и привязано и приковано привлекательностью ни-боли-ни-приятного, то тогда его ум называется “застрявшим внутренне”.
Вот как ум бывает застрявшим внутренне.
И почему, друзья, ум называется “не застрявшим внутренне”?
Вот, будучи отстранённым от желаний, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Если его сознание не следует за озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости, и не привязано и не приковано привлекательностью озарённости и приятного, что возникли из-за [этой] отстранённости, то тогда его ум называется “не застрявшим внутренне”.
Далее… входит и пребывает во второй джхане…
Если его сознание не следует за озарённостью и приятным, что возникли из-за [этого] сосредоточения..
Далее… входит и пребывает во третьей джхане…
Если его сознание не следует за невозмутимостью и не привязано и не приковано привлекательностью невозмутимости, то тогда его ум называется “не застрявшим внутренне”.
Далее… входит и пребывает во четвёртой джхане…
Если его сознание не следует за ни-болью-ни-приятным, и не привязано и не приковано привлекательностью ни-боли-ни-приятного, то тогда его ум называется “не застрявшим внутренне”.
Вот как ум бывает не застрявшим внутренне.
И почему, друзья, имеет место взволнованность из-за цепляния?
Вот, монах, необученный заурядный человек, который не уважает Благородных, который неумелый и нетренированный в их Дхамме, который не уважает чистых людей, который неумелый и нетренированный в их Дхамме,
считает что материальная форма – это “я”; или что “я” владеет материальной формой; или что материальная форма находится внутри “я”; или что “я” находится в материальной форме.
Эта его материальная форма изменяется и становится иной.
Со становлением иной и изменением этой материальной формы его сознание захвачено изменением материальной формы.
Взволнованные умственные состояния, рождённые охваченностью изменением материальной формы, возникают совместно и продолжают завладевать его умом.
Поскольку его ум охвачен, он встревожен, обеспокоен, озабочен, и из-за цепляния становится взволнованным.
Он считает, что чувство…
восприятие…
составляющие…
сознание – это “я”; или что “я” владеет сознанием; или что сознание находится внутри “я”; или что “я” находится в сознании.
Но это его сознание изменяется и становится иным.
С изменением и становлением иным этого сознания, его сознание захвачено изменением сознания.
Взволнованные умственные состояния, рождённые охваченностью изменением сознания, возникают совместно и продолжают завладевать его умом.
Поскольку его ум охвачен, он встревожен, обеспокоен, озабочен, и из-за цепляния становится взволнованным.
Вот каким образом имеет место взволнованность из-за цепляния.
И почему, друзья, имеет место не-взволнованность из-за не-цепляния?
Вот, монах, хорошо обученный благородный ученик, который уважает Благородных, умелый и тренированный в их Дхамме, который уважает чистых людей, умелый и тренированный в их Дхамме,
не считает, что материальная форма – это “я” или что “я” владеет материальной формой; или что материальная форма находится внутри “я”; или что “я” находится в материальной форме.
Когда эта его материальная форма изменяется и становится иной,
со становлением иной и изменением этой материальной формы его сознание не захвачено изменением материальной формы.
Взволнованные умственные состояния, рождённые охваченностью изменением материальной формы, не возникают совместно и не завладевают его умом.
Поскольку его ум не охвачен, он не встревожен, не обеспокоен, не озабочен, и из-за не-цепляния не становится взволнованным.
Он не считает, что чувство…
восприятие…
составляющие…
сознание – это “я”; или что “я” владеет сознанием; или что сознание находится внутри “я”; или что “я” находится в сознании.
Когда это его сознание изменяется и становится иным,
с изменением и становлением иным этого сознания, его сознание не захвачено изменением сознания.
Взволнованные умственные состояния, рождённые охваченностью изменением сознания, не возникают совместно и не продолжают завладевать его умом.
Поскольку его ум не охвачен, он не встревожен, не обеспокоен, не озабочен, и из-за не-цепляния не становится взволнованным.
Вот каким образом имеет место не-взволнованность из-за не-цепляния.
Друзья, когда Благословенный поднялся с сиденья и ушёл в жилище, дав краткую сводку, но не дав подробного разъяснения, то есть:
“Монахи, монах должен исследовать вещи так, чтобы по мере того как он исследует их, его сознание не отвлекалось и не распылялось внешне, но и не застревало внутренне, и чтобы он посредством не-цепляния не становился взволнованным.
Если его сознание не отвлекается и не распыляется внешне, и не застревает внутренне, и если он посредством не-цепляния не становится взволнованным, то тогда для него нет скапливания боли – рождения, старения и смерти в будущем”.
И вот как я понимаю подробное значение этого.
Теперь, друзья, если хотите, отправляйтесь к Благословенному и спросите его о значении этого.
То, как Благословенный объяснит, так вам и следует это запомнить”.
И тогда монахи, довольные и обрадованные словами уважаемого Махакаччаны, встали с сидений и отправились к Благословенному. Поклонившись ему, они сели рядом и рассказали Благословенному обо всём, что произошло, добавив:
“И тогда, почтенный, мы отправились к уважаемому Махакаччане и спросили его о значении. Уважаемый Махакаччана объяснил значение в таких-то терминах, утверждениях и формулировках”.
[Благословенный ответил]: “Махакаччана понимающий, монахи, Махакаччана наделён великим пониманием.
Если бы вы спросили меня о значении этого, то я бы объяснил точно также, как это объяснил Махакаччана.
Таково значение этого, и так вам следует это запомнить”.
Так сказал Благословенный.
Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
