Большое наставление об устранении липкости-зацепленности

Так мной услышано.

Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.

И в то время пагубный взгляд возник у монаха Сати, сына рыбака:

“Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое”.

Несколько монахов услышали об этом.

Они отправились к монаху Сати и спросили его:

– Друг Сати, правда ли, что такое пагубный взгляд возник у тебя

“Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое”.

– Именно так, друзья. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое.

Тогда те монахи, желая отвадить его от этого пагубного взгляда, стали расспрашивать, переспрашивать, давить [на него] так:

– Друг Сати, не говори так. Не искажай сказанного Благословенным. Ведь это не благостно – искажать сказанное Благословенным. Благословенный так бы не сказал,

ведь многими путями Благословенный утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.

И хотя те монахи расспрашивали его, переспрашивали, давили [на него], монах Сати, сын рыбака, всё равно продолжал упрямо держаться за это пагубный взгляд, продолжал настаивать на нём.

Поскольку монахи не могли отвадить его от этого пагубного взгляда, они отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом и рассказали ему обо всём, что произошло, добавив:

– Почтенный, поскольку мы не смогли отвадить монаха Сати, сына рыбака, от этого пагубного взгляда, мы сообщили об этом Благословенному.

Тогда Благословенный обратился к некоему монаху так:

– Ну же, монах, скажи монаху Сати, сыну рыбака, от моего имени,

что Учитель зовёт его.

– Да, почтенный, – ответил он, отправился к монаху Сати и сказал ему:

“Почтенный зовёт тебя, друг Сати”.

– Да, друг, – ответил тот, отправился к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Благословенный спросил его:

“– Сати, правда ли, что такое пагубный взгляд возник у тебя:

“Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое”?

– Именно так, почтенный. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое.

– Что это за сознание, Сати?

– Почтенный, это то, что говорит, чувствует, переживает здесь и там плоды хороших и плохих поступков.

– Глупый ты человек, кого же я обучал Дхамме таким образом?

Глупый ты человек, разве не говорил я различными способами, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания?

Но ты, глупый человек, исказил сказанное нами ошибочным ухватыванием [Дхаммы], навредил себе, накопил много неблагих заслуг.

Это приведёт ко вреду для тебя и боли на долгое время.

Затем Благословенный обратился к монахам так:

– Монахи, как вы думаете?

Зажёг ли этот монах Сати, сын рыбака, хотя бы искру понимания в этой Дхамме и Винае?

– Как такое возможно, почтенный?

Нет, почтенный.

Когда так было сказано, монах Сати, сын рыбака, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, угрюмый, без ответа.

И тогда, отметив это, Благословенный сказал ему:

– Глупый ты человек, тебя запомнят за твоё пагубный взгляд.

[А теперь] я расспрошу монахов на эту тему.

Затем Благословенный обратился к монахам так:

– Монахи, понимаете ли вы Дхамму, которой я научил, точно также, как и этот монах Сати, сын рыбака, когда он искажает сказанное нами ошибочным ухватыванием [Дхаммы], вредя себе, накапливая много неблагих заслуг?

– Нет, почтенный.

Ведь во многих наставлениях Благословенный утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.

– Хорошо, монахи.

Хорошо, что вы так понимаете Дхамму, которой я научил.

Ведь многими способами я утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.

Но этот монах Сати, сын рыбака, исказил сказанное нами ошибочным ухватыванием [Дхаммы], навредил себе, накопил много неблагих заслуг.

Это приведёт к вреду для него и боли на долгое время.

Монахи, сознание рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого оно возникает.

Когда сознание возникает в зависимости от глаза и форм, оно рассматривается как сознание глаза.

Когда сознание возникает в зависимости от уха и звуков, оно рассматривается как сознание уха.

Когда сознание возникает в зависимости от носа и запахов, оно рассматривается как сознание носа.

Когда сознание возникает в зависимости от языка и вкусов, оно рассматривается как сознание языка.

Когда сознание возникает в зависимости от тела и касаний, оно рассматривается как сознание тела.

Когда сознание возникает в зависимости от ума и явлений, оно рассматривается как сознание ума.

[Это] это как огонь рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого он горит.

Когда огонь горит в зависимости от поленьев, он считается огнём поленьев.

Когда огонь горит в зависимости от охапки хвороста, он считается огнём охапки хвороста.

Когда огонь горит в зависимости от травы, он считается огнём травы.

Когда огонь горит в зависимости от коровьего навоза, он считается огнём коровьего навоза.

Когда огонь горит в зависимости от сена, он считается огнём сена.

Когда огонь горит в зависимости от мусора, он считается огнём мусора.

Точно также сознание рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого оно возникает.

Когда сознание возникает в зависимости от глаза…

Когда сознание возникает в зависимости от ума и явлений, оно рассматривается как сознание ума.

Монахи, видите ли вы [так]: “Это возникло”?

– Да, почтенный.

– Монахи, видите ли вы [так]: “Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания”?

– Да, почтенный.

– Монахи, видите ли вы [так]: “С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению”?

– Да, почтенный.

– Монахи, возникает ли сомнение у того, кто неуверен, подобным образом: “Возникло ли это?”

– Да, почтенный.

– Монахи, возникает ли сомнение у того, кто не неуверен, подобным образом: “Проистекает ли происхождение этого с этим в качестве питания?”

– Да, почтенный.

– Монахи, возникает ли сомнение у того, кто неуверен, подобным образом: “С прекращением этого питания, подвержено ли прекращению то, что возникло?”

– Да, почтенный.

– Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильным пониманием как-есть: “Это возникло”?

– Да, почтенный.

– Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильным пониманием как-есть: “Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания”?

– Да, почтенный.

– Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильным пониманием как-есть: “С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению”?

– Да, почтенный.

– Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: “Это возникло”?

– Да, почтенный.

– Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: “Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания”?

– Да, почтенный.

– Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: “С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению”?

– Да, почтенный.

– Монахи, хорошо ли это было увидено вами как-есть правильным пониманием: “Это возникло”?

– Да, почтенный.

– Монахи, хорошо ли это было увидено вами как-есть правильным пониманием: “Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания”?

– Да, почтенный.

– Монахи, хорошо ли это было увидено вами как-есть правильным пониманием: “С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению”?

– Да, почтенный.

– Монахи, когда этот взгляд такой очищенный и яркий, то если вы будете держаться за него, лелеять его, хранить его, считать его своей собственностью, поймёте ли вы тогда Дхамму, которой я научил, сравнивая её с плотом, цель которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы держаться?

– Нет, почтенный.

– Монахи, когда этот взгляд такой очищенный и яркий, то, если вы не будете держаться за него, лелеять его, хранить его, считать его своей собственностью, поймёте ли вы тогда Дхамму, которой я научил, сравнивая её с плотом, цель которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы держаться?

– Да, почтенный.

– Монахи, есть четыре вида питания для поддержания существ, которые уже возникли, и для содействия тем, которые собираются возникнуть.

Какие четыре?

Физическая пища как питание – грубая или утончённая; второй [вид] – контакт; третий – умственное волевое намерение; четвёртый – сознание.

Монахи, и в отношении этих четырёх видов питания – что является их источником, что является их происхождением, из чего они порождаются и проистекают?

Эти четыре вида питания имеют источником жажду. Жажда – их происхождение, они порождаются и проистекают из жажды.

И в отношении этой жажды – что является её источником, что является её происхождением, из чего она порождается и проистекает?

Эта жажда имеет источником чувство. Чувство – её происхождение, она порождается и проистекает из чувства.

И в отношении этого чувства: что является его источником…?

Контакт…

И в отношении этого контакта: что является его источником…?

Шесть сфер…

И в отношении этих шести сфер чувства: что является их источником…?

Имя-и-форма…

И в отношении этой имени-и-формы: что является её источником…?

Сознание…

И в отношении этого сознания: что является его источником…?

Формирователи…

И в отношении этих формирователей – что является их источником, что является их происхождением, из чего они порождаются и проистекают?

Эти формирователи имеют источником неведение. Неведение – их происхождение, они порождаются и проистекают из неведения.

Так, монахи: с неведением как условием – формирователи [возникают].

С формирователями как условием – сознание [возникает].

С сознанием как условием – имя-и-форма [возникает].

С именем-и-формой как условием – шесть сфер [возникают].

С шестью сферами как условием – контакт [возникает].

С контактом как условием – чувство [возникает].

С чувством как условием – жажда [возникает].

С жаждой как условием – цепляние [возникает].

С цеплянием как условием – существование [возникает].

С существованием как условием – рождение [возникает].

С рождением как условием, старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска возникают.

Таково происхождение всей этой груды боли.

“С рождением как условием – старение-и-смерть [возникают]” – так было сказано.

И теперь, монахи, имеет старение-и-смерть рождение условием или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Старение-и-смерть имеют рождение условием, почтенный.

Вот как мы считаем в этом случае: “С рождением как условием – старение-и-смерть [возникают]”.

“С cуществованием как условием – рождение… …

“С неведением как условием – формирователи [возникают]” – так было сказано.

И теперь, монахи, имеют формирователи неведение условием или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Формирователи имеют неведение условием, почтенный.

Вот как мы считаем в этом случае: “С неведением как условием – формирователи [возникают]”.

– Хорошо, монахи.

Вы говорите так, и я тоже так говорю:

“Когда это существует, возникает то; с возникновением этого, возникает и то”.

Так, с неведением как условием – формирователи [возникают]…

С формирователями как условием – сознание [возникает].

С сознанием как условием – имя-и-форма [возникает].

С именем-и-формой как условием – шесть сфер [возникают].

С шестью сферами как условием – контакт [возникает].

С контактом как условием – чувство [возникает].

С чувством как условием – жажда [возникает].

С жаждой как условием – цепляние [возникает].

С цеплянием как условием – существование [возникает].

С существованием как условием – рождение [возникает].

С рождением как условием, старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска возникают.

Таково происхождение всей этой груды боли.

Но с безостаточным угасанием и прекращением неведения происходит прекращение формирователей.

С прекращением формирователей [происходит] прекращение сознания.

С прекращением сознания [происходит] прекращение имени-и-формы.

С прекращением имени-и-формы [происходит] прекращение шести сфер.

С прекращением шести сфер [происходит] прекращение контакта.

С прекращением контакта [происходит] прекращение чувства.

С прекращением чувства [происходит] прекращение жажды.

С прекращением жажды [происходит] прекращение цепляния.

С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования.

С прекращением существования [происходит] прекращение рождения.

С прекращением рождения – старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска прекращаются.

Таково прекращение всей этой груды боли.

“С прекращением рождения [происходит] прекращение старения-и-смерти” – так было сказано.

И теперь, монахи, прекращается ли старение-и-смерть с прекращением рождения или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Старение-и-смерть прекращается с прекращением рождения, почтенный.

Вот как мы считаем в этом случае: “С прекращением рождения [происходит] прекращение старения-и-смерти”.

“С прекращением существования [происходит] прекращение рождения…

“C прекращением неведения [происходит] прекращение формирователей” – так было сказано.

И теперь, монахи, прекращаются ли формирователи с прекращением неведения или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Формирователи прекращаются с прекращением неведения, почтенный.

Вот как мы считаем в этом случае: “C прекращением неведния [происходит] прекращение формирователей”.

– Хорошо, монахи.

Вы говорите так, и я тоже так говорю:

Когда этого не существует, не возникает и того; с прекращением этого, прекращается и то”. Так,

с прекращением неведения происходит прекращение формирователей.

С прекращением формирователей происходит прекращение сознания.

С прекращением сознания происходит прекращение имени-и-формы.

С прекращением имени-и-формы происходит прекращение шести сфер.

С прекращением шести сфер происходит прекращение контакта.

С прекращением контакта происходит прекращение чувства.

С прекращением чувства происходит прекращение жажды.

С прекращением жажды происходит прекращение цепляния.

С прекращением цепляния происходит прекращение существования.

С прекращением существования происходит прекращение рождения.

С прекращением рождения прекращаются старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска.

Таково прекращение всей этой груды боли.

Монахи, зная и видя так, стали бы вы убегать в прошлое так:

“Были ли мы в прошлом? Не было ли нас в прошлом? Чем мы были в прошлом? Какими мы были в прошлом? Будучи чем, мы стали такими в прошлом?”

– Нет, почтенный.

– Зная и видя этот путь, стали бы вы убегать в будущее так:

“Будем ли мы в будущем? Не будет ли нас в будущем? Чем мы будем в будущем? Какими мы будем в будущем? Будучи чем, мы будем такими в будущем?”

– Нет, почтенный.

– Зная и видя этот путь, стали бы вы внутренне запутанными в отношении настоящего:

“Есть ли я? Нет ли меня? Что я? Каков я? Откуда взялось это существо? Куда оно уйдёт?”

– Нет, почтенный.

– Монахи, зная и видя так, говорили бы вы следующим образом:

“Почтенный уважаем нами. Мы говорим так, как говорим, [просто лишь] из-за уважения к Учителю”?

– Нет, почтенный.

– Зная и видя так, говорили бы вы следующим образом:

“Отшельник говорит так, и мы говорим так по приказу Отшельника”?

– Нет, почтенный.

– Зная и видя так, признавали бы вы другого учителя?

– Нет, почтенный.

– Зная и видя так, вернулись бы вы к предписаниям, шумным дебатам, благоприятным знамениям заурядных шраманов и брахманов, взяв их за сердцевину [святой жизни]?

– Нет, почтенный.

– Говорите ли вы только то, что узнали, увидели, поняли сами?

– Да, почтенный.

– Хорошо, монахи. Я вёл вас этой Дхаммой, которая видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя.

Говоря: “Монахи, эта Дхамма видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя”,

вот что я имел в виду.

Монахи, нисхождение эмбриона происходит посредством единения трёх явлений.

Бывает так, что имеет место единение отца и матери, но у матери неподходящий период и нет гандхаббы. В этом случае нет нисхождения эмбриона.

Бывает так, что имеет место единение отца и матери, у матери подходящий период, но нет гандхаббы. В этом случае [также] нет нисхождения эмбриона.

Но когда имеет место единение отца и матери, у матери подходящий период и есть гандхабба, то посредством единения этих трёх явлений происходит нисхождение эмбриона

Затем мать носит эмбрион в утробе девять или десять месяцев с большим волнением, точно тяжкий груз.

Далее, по окончании девяти или десяти месяцев, у матери происходят роды с большим волнением, точно тяжкий груз.

Далее, когда ребёнок рождается, она кормит его своей же кровью,

поскольку грудное молоко матери называется “кровью” в Дисциплине Благородных.

Когда он вырастает и его способности созревают,

ребёнок играет в такие игры как игрушечные плуги, игры в палки, кувырки, игры с ветряными колёсами, игры с мерами, игры с игрушечными повозками, игры с игрушечными стрелами и луками.

Когда он вырастает и его способности созревают [ещё больше],

юный, он наслаждается, будучи наделённым и обеспеченным пятью множителями желания –

формами, познаваемыми глазом – желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с желанием, вызывающими страсть;

звуками, познаваемыми ухом…

запахами, познаваемыми носом…

вкусами, познаваемыми языком…

касаниями, познаваемыми телом, – желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с желанием, вызывающими страсть.

Видя форму глазом, он влечётся к ней, если она приятная, и питает неприязнь, если она неприятная. Он пребывает с неутверждённым памятованием к телу, с ограниченным умом,

и он не понимает как-есть освобождения ума и освобождения пониманием, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Будучи вовлечённым в благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-болезненное-ни-приятное – он наслаждается этим чувством, приветствует его, продолжает удерживать его.

По мере того как он делает так, наслаждение возникает в нём.

А наслаждение чувством является цеплянием. С цеплянием как условием [возникает] существование. С существованием как условием [возникает] рождение. С рождением как условием старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска возникают.

Таково происхождение всей этой груды боли.

Слыша ухом звук…

Обоняя носом запах …

Пробуя языком вкус …

Касаясь осязаемого телом …

Познавая явление умом, он влечётся к нему, если оно приятное, и питает неприязнь, если оно неприятное. Он пребывает с неутверждённым памятованием к телу, с ограниченным умом,

и он не понимает как-есть освобождения ума и освобождения пониманием, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Будучи вовлечённым в благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-болезненное-ни-приятное – он наслаждается этим чувством, приветствует его, продолжает удерживать его.

По мере того как он делает так, наслаждение возникает в нём.

А наслаждение чувством является цеплянием. С цеплянием как условием [возникает] существование. С существованием как условием [возникает] рождение. С рождением как условием старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска возникают.

Таково происхождение всей этой груды боли.

Вот, монахи, Татхагата возникает в мире – совершенный, Правильно Пробуждённый, совершенный в истинном знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный.

Он провозглашает этот мир с богами и людьми, Марами и Брахмами, с поколением шраманов и брахманов, князей и [простых] людей, который он сам реализовал посредством прямого знания.

Он обучает Дхамме – прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце – в правильных значениях и формулировках.

Он раскрывает святую жизнь, всецело совершенную и чистую.

Домохозяин, или сын домохозяина, или некто рождённый в каком-либо другом клане слышит эту Дхамму.

Услышав Дхамму, он обретает веру в Татхагату.

Обладая верой, он размышляет:

“Домохозяйская жизнь тесная и пыльная. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам.

Непросто, проживая дома, вести святую жизнь всецело чистую и совершенную, словно отполированная морская раковина.

Что, если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю домохозяйскую жизнь ради жизни бездомной?”

Так, через некоторое время он оставляет всё своё богатство – большое или малое. Оставляет круг родных – большой или малый. Обривает волосы и бороду, надевает жёлтые одежды и оставляет домохозяйскую жизнь ради бездомной.

Когда он ушёл в бездомную жизнь, наделённый монашеской тренировкой и образом жизни, отбрасывая убийство живых существ, он воздерживается от убийства живых существ, откинув дубину, откинув оружие, – добросовестный, милосердный, пребывающий в сострадании ко всем живым существам.

Отбрасывая взятие того, что не дано, он воздерживается от взятия того, что [ему] не было дано. Он берёт только то, что дают, ожидает только того, что дают, не крадёт, пребывает в чистоте.

Отбрасывая не-целомудрие, он соблюдает целомудрие, живёт отдельно, воздерживаясь от половых сношений, что привычны среди простых людей.

Отбрасывая лживую речь, он воздерживается от лживой речи. Он говорит истину, держится за истину, [в этом он] прочен, надёжен, не обманывает мир.

Отбрасывая злонамеренную речь, он воздерживается от злонамеренной речи. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывает здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Так он примиряет тех, кто поругался, способствует дружбе, он любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит [такие] вещи, которые создают согласие.

Отбрасывая грубую речь, он воздерживается от грубой речи. Он говорит мягкие слова, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, приятные и нравящиеся большинству людей.

Отбрасывая пустую болтовню, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, говорит благое, говорит о Дхамме и Винае. В нужный момент он говорит ценные слова, разумные, сдержанные, полезные.

Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растениям.

Он практикует принятие пищи один раз в день, воздерживаясь от еды ночью и вне надлежащего времени [днём].

Он воздерживается от танцев, пения, музыки и зрелищ.

Он воздерживается от ношения гирлянд и от украшения себя ароматами и мазями.

Он воздерживается от высоких и больших кроватей.

Он воздерживается от принятия золота и серебра.

Он воздерживается от принятия сырого зерна…

сырого мяса,

женщин и девушек,

рабов и рабынь,

овец и коз,

птиц и свиней,

слонов, коров, жеребцов и кобыл,

полей и земель.

Он воздерживается от взятия на себя обязанности посыльного…

от покупки и продажи;

от жульничества на весах, в металлах и мерах;

от взяточничества, обмана и мошенничества.

Он воздерживается от нанесения увечий, от убийств, пленения, разбоя, грабежа и насилия.

Он довольствуется одеяниями для защиты тела и едой с подаяний для утоления голода.

Подобно птице, у которой, куда бы она ни отправилась, крылья – её единственный груз,

точно так же и монах довольствуется одеяниями для защиты тела и едой с подаяний для утоления голода. Куда бы он ни отправился, он берёт с собой только это.

Наделённый этой совокупностью благородной нравственности, в себе он ощущает блаженство от безукоризненности.

When they see a sight with their eyes, they don’t get caught up in the features and details.

Видя форму глазом, он не цепляется за её образ и черты. Ведь если бы он оставлял способность глаза неохраняемой, плохие, неблагие состояния алчности и грусти могли бы наводнить его. Он практикует путь сдерживания, он охраняет способность глаза, он предпринимает сдерживание способности глаза.

Слыша звук ухом…

Обоняя запах носом…

Пробуя вкус языком…

Касаясь осязаемого телом…

Познавая явление умом, он не цепляется за его образ и черты.

Ведь если бы он оставлял способность ума неохраняемой, плохие, неблагие состояния алчности и грусти могли бы наводнить его. Он практикует путь сдерживания, он охраняет способность ума, он предпринимает сдерживание способности ума.

Наделённый этой совокупностью благородной сдержанностью способностей, в себе он ощущает блаженство от безукоризненности.

Он становится тем, кто действует сознательно, когда идёт вперёд и возвращается; кто действует сознательно, когда смотрит вперёд и в сторону… когда сгибает и разгибает члены тела… когда несёт одеяния, внешнее одеяние, чашу… когда ест, пьёт, жуёт, пробует… когда мочится и испражняется… когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит.

Наделённый этой совокупностью благородной нравственности, этой благородной сдержанностью способностей, этим благородным памятованием и сознательностью,

он затворяется в уединённом обиталище – в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях, на открытой местности, у стога соломы.

После принятия пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, он садится со скрещёнными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает памятование впереди.

Оставляя алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности. Он очищает ум от алчности.

Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с умом, свободным от недоброжелательности, сострадательный ко всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злости.

Оставляя лень и апатию, он пребывает свободным от лени и апатии – памятующим, сознательным, воспринимая свет. Он очищает ум от лени и апатии.

Отбрасывая неугомонность и сожаление, он пребывает не-взволнованным, с внутренне умиротворённым умом. Он очищает ум от неугомонности и сожаления.

Отбрасывая сомнение, он пребывает, выйдя за пределы сомнения, не имея замешательства в отношении [понимания] благих [умственных] состояний. Он очищает ум от сомнения.

Оставив эти пять помех, изъянов ума, что ослабляют понимание,

будучи отстранённым от желания, отстранённым от неблагих состояний [ума], он входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации] с озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.

Затем, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], он входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть озарённость и приятное, что возникли посредством сосредоточения.

третьей джхане…

четвёртой джхане, которая является ни-болезненной-ни-приятной, характеризуется чистым памятованием из-за невозмутимости..

Видя форму глазом, он не влечётся к ней, если она приятная, и не питает неприязни, если она неприятная. Он пребывает с утверждённым памятованием к телу, с безмерным умом,

и он понимает как-есть освобождение ума и освобождение пониманием, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Так, отбросив благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-болезненное-ни-приятное – он не наслаждается этим чувством, не приветствует его, не продолжает удерживать его.

Поскольку он не делает так, наслаждение чувствами прекращается у него.

С прекращением его наслаждения происходит прекращение цепляния. С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования. С прекращением существования [происходит] прекращение рождения. С прекращением рождения старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска прекращаются.

Таково прекращение всей этой груды боли.

Слыша ухом звук…

Обоняя носом запах…

Пробуя языком вкус…

Касаясь осязаемого телом…

Познавая явление умом, он не влечётся к нему, если оно приятное, и не питает неприязни, если оно неприятное - Он пребывает с утверждённым памятованием к телу, с безмерным умом,

и он понимает как-есть освобождение ума и освобождение пониманием, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Так, отбросив благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-болезненное-ни-приятное – он не наслаждается этим чувством, не приветствует его, не продолжает удерживать его.

Поскольку он не делает так, наслаждение чувствами прекращается у него.

С прекращением его наслаждения происходит прекращение цепляния. С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования. С прекращением существования [происходит] прекращение рождения. С прекращением рождения старение-и-смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска прекращаются.

Таково прекращение всей этой груды боли.

Монахи, запомните это моё [наставление] кратко как освобождение в исчерпании жажды. Но [помните и] монаха Сати, сына рыбака, как пойманного в обширные сети жажды, в невод жажды.

Так сказал Благословенный.

Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.