Большое наставление в Ассапуре
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в стране Ангов в городе Ангов под названием Ассапура.
Там Благословенный обратился к монахам так:
- Монахи!
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
– “Шраманы, шраманы” – вот как, монахи, люди воспринимают вас.
И когда вас спрашивают: “Вы кто?” – вы утверждаете, что вы шраманы.
Поскольку так вы обозначаетесь и так о себе заявляете, то вот как вам следует тренироваться: “Мы будем предпринимать и практиковать те вещи, которые делают кого-либо шраманом, делают кого-либо брахманом, так что наши обозначения будут правдивыми, наши утверждения – подлинными,
и так, чтобы услужение тех [мирян], чьи одежды, еду, жилища, необходимые для лечения вещи мы используем, принесло им великий плод и благо, и так, чтобы наш уход в бездомную жизнь был бы не тщетным, а плодотворным и продуктивным”.
И какие явления, монахи, делают кого-либо шраманом, делают кого-либо брахманом?
Монахи, вот как вы должны тренироваться: “Мы будем обладать чувством стыда и боязнью совершить проступок”.
И теперь, монахи, вы можете подумать так:
“Мы обладаем чувством стыда и боязнью совершить проступок. Этого достаточно, это было выполнено, цель шраманства достигнута, нам нечего больше делать” – и будете отдыхать, довольные этим.
Монахи, я говорю вам, заявляю вам:
вам, то есть тем, кто ищет цель шраманства [не следует останавливаться] не достигнув цели шраманства, когда всё ещё есть то, что необходимо осуществить.
И что ещё необходимо осуществить?
Монахи, вот как вы должны тренироваться: “Наше телесное поведение будет очищенным, чистым и открытым, безупречным и сдержанным,
и мы не станем восхвалять себя и унижать других из-за этого очищенного телесного поведения”.
И теперь, монахи, вы можете подумать так:
“Мы обладаем чувством стыда и боязнью совершить проступок, и наше телесное поведение было очищено.
Этого достаточно, это было выполнено, цель шраманства достигнута, нам нечего больше делать” – и будете отдыхать, довольные этим.
Монахи, я говорю вам, заявляю вам:
вам, то есть тем, кто ищет цель шраманства, [не следует останавливаться] не достигнув цели шраманства, когда всё ещё есть то, что необходимо осуществить.
И что ещё необходимо осуществить?
Монахи, вот как вы должны тренироваться: “Наше словесное поведение будет очищенным, чистым и открытым, безупречным и сдержанным, и мы не станем восхвалять себя и унижать других из-за этого очищенного словесного поведения”…
умственное поведение …
“Наши средства к жизни будут очищенными, чистыми и открытыми, безупречными и сдержанными,
и мы не станем восхвалять себя и унижать других из-за этих очищенных средств к жизни”.
И теперь, монахи, вы можете подумать так:
“Мы обладаем чувством стыда и боязнью совершить проступок, и наше телесное, словесное, умственное поведение и средства к жизни очищены.
Этого достаточно, это было выполнено, цель шраманства достигнута, нам нечего больше делать” – и будете отдыхать, довольные этим.
Монахи, я говорю вам, заявляю вам:
ч
И что ещё необходимо осуществить?
Монахи, вот как вы должны тренироваться: “Мы будем охранять двери способностей [органов] чувств”.
Видя форму глазом, мы не будем цепляться за её образ и черты.
Ведь если мы оставим способность глаза неохраняемой, плохие неблагие состояния алчности и грусти могут наводнить нас. Мы будем практиковать путь сдерживания, охранять способность глаза, предпринимать сдерживание способности глаза.
Слыша звук ухом …
Обоняя запах носом …
Пробуя вкус языком …
Касаясь осязаемого телом …
Познавая явление умом, мы не будем цепляться за его образ и черты.
едь если мы оставим способность ума неохраняемой, то плохие, неблагие состояния алчности и грусти могут наводнить нас. Мы будем практиковать путь сдерживания, охранять способность ума, предпринимать сдерживание способности ума”.
И теперь, монахи, вы можете подумать так:
“Мы обладаем чувством стыда и боязнью совершить проступок, наше телесное, словесное, умственное поведение и средства к жизни очищены и мы охраняем двери органов чувств.
Этого достаточно, это было выполнено, цель шраманства достигнута, нам нечего больше делать” – и будете отдыхать, довольные этим.
И что ещё необходимо осуществить?
“Мы будем умеренны в еде. Основательно осмысливая, мы будем употреблять пищу, собранную с подаяний,
не ради развлечений, не ради упоения, не ради физической красоты и привлекательности, а просто ради стойкости и продолжительности этого тела, чтобы устранить дискомфорт, [тем самым] поддержать [ведение] святой жизни, осознавая: “Так я устраню старые чувства [голода] и не создам новых чувств [от переедания]. Я буду здоровым, не буду [этим] порицаем, буду пребывать в облегчении”.
И теперь, монахи, вы можете подумать так:
“Мы обладаем чувством стыда и боязнью совершить проступок, наше телесное, словесное, умственное поведение и средства к жизни очищены, мы охраняем двери органов чувств и мы умеренны в еде.
Этого достаточно, это было выполнено, цель шраманства достигнута, нам нечего больше делать” – и будете отдыхать, довольные этим.
И что ещё необходимо осуществить?
Монахи, вот как вы должны тренироваться: “Мы будем предаваться бодрствованию. Днём, во время хождения вперёд и назад и сидения, мы будем очищать ум от тех состояний, что создают препятствия.
В первую стражу ночи, во время хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения, мы будем очищать ум от тех состояний, что создают препятствия.
В среднюю стражу ночи мы будем ложиться на правый бок в позе льва, положив одну ступню на другую, памятующие и сознательные, стояния-сознавание представив.
После подъёма, в третью стражу ночи, по мере хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения, мы будем очищать ум от тех состояний, что создают препятствия”.
И теперь, монахи, вы можете подумать так:
“Мы обладаем чувством стыда и боязнью совершить проступок, наше телесное, словесное, умственное поведение и средства к жизни очищены, мы охраняем двери органов чувств, мы умеренны в еде и мы предаёмся бодрствованию.
Этого достаточно, это было выполнено, цель шраманства достигнута, нам нечего больше делать” – и будете отдыхать, довольные этим.
И что ещё необходимо осуществить?
Монахи, вот как вы должны тренироваться: “Мы будем обладать памятованием и сознательностью. Мы будем действовать сознательно, когда идём вперёд и возвращаемся… когда смотрим вперёд и смотрим в сторону… когда сгибаем и разгибаем члены тела… когда несём одеяния, внешнее одеяние, чашу… когда едим, пьём, жуём, пробуем… когда мочимся и испражняемся… когда идём, стоим, сидим, засыпаем, просыпаемся, разговариваем и молчим”.
И теперь, монахи, вы можете подумать так:
“Мы обладаем чувством стыда и боязнью совершить проступок, наше телесное, словесное, умственное поведение и средства к жизни очищены, мы охраняем двери органов чувств, мы умеренны в еде, мы предаёмся бодрствованию и мы обладаем памятованием и сознательностью.
Этого достаточно, это было выполнено, цель шраманства достигнута, нам нечего больше делать” – и будете отдыхать, довольные этим.
И что ещё необходимо осуществить?
Вот, монахи, монах затворяется в уединённом обиталище: в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне хома, на кладбище, в джунглях, на открытой местности, у стога соломы.
После принятия пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, он садится со скрещёнными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает памятование впереди.
Оставляя алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности. Он очищает ум от алчности.
Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с умом, свободным от недоброжелательности, сострадательный ко всем живым существам.
Он очищает ум от недоброжелательности и злости. Оставляя лень и апатию, он пребывает свободным от лени и апатии – памятующим, сознательным, воспринимая свет. Он очищает ум от лени и апатии.
Отбрасывая неугомонность и сожаление, он пребывает не-взволнованным, с внутренне умиротворённым умом. Он очищает ум от неугомонности и сожаления.
Отбрасывая сомнение, он пребывает, выйдя за пределы сомнения, не имея замешательства в отношении [понимания] благих [умственных] состояний. Он очищает ум от сомнения.
Монахи, это как если человек взял заём и предпринял некое дело,
и его дело пошло бы на лад,
так что он мог бы выплатить все деньги старого займа и у него осталось бы ещё достаточно, чтобы содержать жену.
И тогда, осознав это,
он был бы довольным и полным радости.
Или это как если бы человек был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. Еда не подходила бы ему, у его тела не было бы силы.
Но позже он бы выздоровел от болезни, еда бы подходила ему, его тело восстановило бы силу.
И тогда, осознав это,
он был бы довольным и полным радости.
Или это как если бы человека бросили в тюрьму,
но позже он бы освободился от тюрьмы, был бы в безопасности и сохранности, не потеряв имущества.
И тогда, осознав это,
он был бы довольным и полным радости.
Или это как если бы человек был рабом, не независимым, но зависимым от других. Он не мог бы идти туда, куда пожелает.
Но позже он бы освободился от рабства, стал бы зависим только от себя, независимым от других, и мог бы идти туда, куда пожелает.
И тогда, осознав это,
он был бы довольным и полным радости.
Или это как если бы человек с богатством и имуществом поехал по дороге, ведущей через пустыню,
но потом он бы пересёк пустыню, был в безопасности и сохранности, не потеряв имущества.
И тогда, осознав это,
он был бы довольным и полным радости.
Точно также, монахи, когда эти пять помех не отброшены в нём, монах видит их соответствующим образом как долг, болезнь, тюрьму, рабство, дорогу через пустыню.
Но когда эти пять помех были отброшены в нём, он видит это как свободу от долга, здоровье, освобождение из тюрьмы, освобождение от рабства, безопасную землю.
Отбросив эти пять помех, изъянов ума, которые ослабляют понимание,
он входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Он делает озарённость и приятное, что возникли из-за [этой] отстранённости, пропитывающими, промачивающими, заливающими, наполняющими это тело, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена упоением и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Это как умелый банщик или ученик банщика насыпал бы банный порошок в железный таз и, постепенно опрыскивая его водой, замешивал бы его, пока влага не пропитала [этот] его ком банного порошка, не промочила его и не наполнила внутри и снаружи, но всё же сам [этот] ком не сочился бы [от воды], –
точно также монах делает озарённость и приятное, что возникли из-за [этой] отстранённости, пропитывающими, промачивающими, заливающими, наполняющими это тело, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена упоением и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Далее, монахи, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], он входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть озарённость и приятное, что возникли посредством сосредоточения.
Он делает озарённость и приятное, что возникли посредством сосредоточения, пропитывающими, промачивающими, заливающими, наполняющими это тело, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена упоением и приятным, что возникли посредством сосредоточения.
Подобно озеру, чьи воды били бы ключами со дна, не имеющему притока с востока, запада, севера или юга. [Озеро] не пополнялось бы время от времени проливным дождём. И тогда прохладные источники, бьющие [на дне] озера, сделали бы так, что прохладная вода пропитывала, промачивала, заливала, наполняла бы озеро, так что не было бы ни единой части во всём озере, которая не была бы наполнена прохладной водой.
Точно так же монах делает озарённость и приятное, что возникли посредством сосредоточения, пропитывающими, промачивающими, заливающими, наполняющими это тело, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена упоением и приятным, что возникли посредством сосредоточения.
Далее, монахи, с угасанием упоения монах пребывает напрямую-видящим, памятующим, сознательным, всё ещё ощущая приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой благородные говорят так: “Он напрямую-видящий, памятующий, в приятном пребывающий”.
Он делает приятное, отделённое от упоения, пропитывающим, промачивающим, заливающим, наполняющим это тело, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена приятным, отделённым от упоения.
Это как в озере с голубыми, или красными, или белыми лотосами некоторые лотосы, которые родились и выросли в воде, расцветают, будучи погружёнными в воду, так и не взойдя над поверхностью воды, а прохладные воды пропитывают, промачивают, заливают, наполняют их от кончиков до корней, –
точно так же монах делает приятное, отделённое от упоения, пропитывающим, промачивающим, заливающим, наполняющим это тело, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена приятным, отделённым от упоения.
Далее, монахи, с оставлением приятного и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и грусти, монах входит и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-болезненной-ни-приятной, характеризуется чистым памятованием из-за невозмутимости.
Он сидит, наполняя это тело чистым ярким умом, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена чистым и ярким умом.
Подобно сидящему человеку, укрытому с ног до головы белой тканью так, что не было бы ни одной части его тела, не наполненной белой тканью, –
точно также монах сидит, наполняя это тело чистым ярким умом, так что во всём его теле нет ни единой части, которая не была бы наполнена чистым ярким умом.
Когда его ум стал таким сосредоточенным, очищенным, ярким, безупречным, избавленным от недостатков, гибким, податливым, устойчивым и непоколебимым, он направляет его к знанию воспоминаний прошлых жизней.
Так он вспоминает свои многочисленные прошлые жизни в подробностях и деталях.
Это как человек мог бы отправиться из своей деревни в другую деревню, а затем обратно в свою деревню, и мог бы подумать: “Я отправился из своей деревни в ту деревню, и там я стоял так-то, сидел так-то, говорил так-то, молчал так-то; из той деревни я отправился в ту другую деревню и там я стоял так-то, сидел так-то, говорил так-то, молчал так-то; из той деревни я опять вернулся обратно в свою деревню”, –
точно также, монах вспоминает свои многочисленные прошлые жизни в подробностях и деталях.
Когда его ум стал таким сосредоточенным, очищенным, ярким, безупречным, избавленным от недостатков, гибким, податливым, устойчивым и непоколебимым, он направляет его к знанию смерти и перерождения существ.
Божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, он видит умирающих и перерождающихся существ… в соответствии с их поступками.
Это как если бы было два дома с дверями, и человек с хорошим зрением, стоя между ними, видел бы, как люди входят в дома и выходят, скитаются туда и сюда, –
то точно также, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, монах видит смерть и перерождение существ… и он понимает, как существа скитаются в соответствии с их деяниями.
Когда его ум стал таким сосредоточенным, очищенным, ярким, безупречным, избавленным от недостатков, гибким, податливым, устойчивым и непоколебимым, он направляет его к знанию уничтожения пятен [умственных загрязнений].
Он 'это - боль' понимает, 'это - боли-скапливание' понимает, 'это - боли-устранение' понимает, 'это к боли-устранению ведущая практика' понимает.
Это – пятна… Это – происхождение пятен [загрязнений ума]… Это – прекращение пятен… Это – путь, ведущий к прекращению пятен”.
Когда он знает и видит так, его ум освобождается от пятна желания, от пятна существования, от пятна неведения.
Когда он освободился, приходит знание: “Он освобождён”.
Он понимает: “Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования”.
Это] это как если бы озеро в горной впадине было чистым, спокойным, прозрачным. И человек с хорошим зрением, стоя на берегу, мог бы видеть ракушки, гравий и гальку, проплывающие и отдыхающие стаи рыб.
Он мог бы подумать:
“Вот, есть это озеро – чистое, спокойное, прозрачное. И вот, здесь есть эти ракушки, гравий, галька, а также эти проплывающие и отдыхающие стаи рыб”.
Точно также монах понимает как-есть: “Это – боль…
Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования”.
Монахи, такой монах зовётся шраманом, брахманом, который совершил купание, который достиг знания, святой учёный, благородный, арахант.
И каким образом монах является шраманом?
Он успокоил плохие, неблагие состояния, которые загрязняют, ведут к новому существованию, создают проблемы, болью-созревают, ведут к будущему рождению, старению, смерти.
Вот каким образом монах является шраманом.
И каким образом монах является брахманом?
Он выдворил плохие, неблагие состояния… ведут к будущему рождению, старению, смерти.
Вот каким образом монах является брахманом.
И каким образом монах является тем, кто совершил купание?
Он смыл плохие, неблагие состояния…
Вот каким образом монах является тем, кто совершил купание?
И каким образом монах достиг знания?
Он познал плохие, неблагие состояния…
Вот каким образом монах достиг знания?
И каким образом монах является святым учёным?
Плохие, неблагие состояния, которые загрязняют, ведут к новому существованию, создают проблемы, болью-созревают, ведут к будущему рождению, старению, смерти – стекли с него.
Вот каким образом монах является святым учёным.
И каким образом монах является благородным?
Плохие, неблагие состояния, которые загрязняют… – далеки от него.
Вот каким образом монах является благородным?
И каким образом монах является арахантом?
Плохие, неблагие состояния, которые загрязняют, ведут к новому существованию, создают проблемы, болью-созревают, ведут к будущему рождению, старению, смерти – далеки от него.
Вот каким образом монах является арахантом.”
Так сказал Благословенный.
Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
