В Каннакаттхале
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Уджуннье, в Оленьем парке Каннакаттхалы.
И в то время царь Пасенади Косальский прибыл в Уджуннью по некоему делу.
Он сказал [своему] человеку:
“Ну же, брахман, иди к отшельнику Готаме, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги. Спроси от моего имени, свободен ли он от болезни и недуга, здоров ли, силён ли и пребывает ли в комфортном состоянии.
И далее скажи:
“Почтенный, сегодня царь Пасенади Косальский придёт повидать Благословенного после завтрака”.
“Да, ваше величество” – ответил тот человек, Он отправился к Саньджае, брахману из клана Акасы, и сказал ему: “Уважаемый, царь Пасенади Косальский зовёт вас”.
Сёстры Сома и Сакула услышали его.
И затем, когда подавали кушанье, две сестры отправились к царю и сказали:
“Ваше величество, поклонитесь от нашего имени Благословенному, упав ему в ноги, спросите, свободен ли он от болезни и недуга, здоров ли, силён ли и пребывает ли в комфортном состоянии”.
И тогда после завтрака царь Пасенади Косальский отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал:
“Почтенный, сёстры Сома и Сакула выражают почтение, припадая к Вашим ногам. Они интересуются, свободен ли Благословенный от болезни и недуга, здоров ли, силён ли, и пребывает ли в комфортном состоянии”.
[Благословенный ответил]: “Но, великий царь, неужели сёстры Сома и Сакула не нашли другого посыльного?”
“Почтенный, сёстры Сома и Сакула услышали: “Сегодня царь Пасенади Косальский отправится повидать Благословенного после завтрака”. И затем, когда подавали кушанье, сёстры Сома и Сакула подошли ко мне и сказали: “Ваше величество, поклонитесь от нашего имени…”.
Благословенный сказал: “Пусть сёстры Сома и Сакула будут в приятном, великий царь”.
Тогда царь Пасенади Косальский сказал Благословенному:
Ведь я слышал, будто отшельник Готама говорит так:
“Нет какого-либо шрамана или брахмана, который был бы всезнающим и всевидящим, кто заявлял бы о том, что обладает полным знанием и видением – такого не может быть”.
Почтенный, те, кто говорят так, говорят ли именно о том, как это было сказано Благословенным, не выставляют ли они его в ложном свете тем, что было бы противоположным действительности? Объясняют ли они в соответствии с Дхаммой, так что их утверждение не влечёт за собой уместной почвы для критики?”
“Великий царь, те, кто говорят так, говорят то, что не было сказано мной, но выставляют меня в ложном свете тем, что не соответствует действительности”.
Тогда царь Пасенади Косальский обратился к военачальнику Видудабхе:
“Военачальник, кто донёс эту историю до дворца?”
“Это был Саньджая, ваше величество, брахман из клана Акасы”.
И тогда царь Пасенади Косальский сказал [некоему] человеку:
“Ну же, почтенный, от моего имени скажи Саньджае, брахману из клана Акасы:
“Почтенный, царь Пасенади Косальский зовёт вас”.
“Да, ваше величество” – ответил тот человек, Он отправился к Саньджае, брахману из клана Акасы, и сказал ему: “Уважаемый, царь Пасенади Косальский зовёт вас”.
Тогда царь Пасенади Косальский сказал Благословенному:
“Почтенный, могло ли быть так, что Благословенный сказал нечто иное, имеющее к этому отношение, но человек понял это ошибочно?
[И если это так, то] как именно Благословенный помнит то, как он делал такое утверждение?”
“Великий царь, я помню, что в действительности делал такое утверждение вот как:
“Нет какого-либо шрамана или брахмана, который знает всё, видит всё одновременно. Не может быть такого”.
“То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом.
Почтенный, есть эти четыре варны:
знать, брахманы, торговцы, рабочие.
Есть ли какое-либо отличие между ними?”
“Великий царь, есть эти четыре варны: знать, брахманы, торговцы, рабочие. Две из них считаются высшими,
то есть знать и брахманы.
Так как люди выражают им почтение, встают перед ними, встречают почтительным приветствием и вежливым услужением”.
“Почтенный, я спрашивал не об этой нынешней жизни.
Я спрашивал о жизни, которая наступит [после смерти]”.
“Великий царь, есть эти пять аспектов старания.
Какие пять?
Вот монах наделён верой, он верит в пробуждение Татхагаты так:
“Благословенный – это тот, кто достиг совершенства, Правильно Пробуждённый, совершенный в истинном знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный”.
Далее, он свободен от болезней и недугов, обладает хорошим пищеварением, которое ни слишком холодное, ни слишком тёплое, но среднее, а также способен выдержать нагрузку от старания.
Далее, он честный и искренний, он как-есть раскрывает себя Учителю и своим товарищам по святой жизни.
Далее, он усерден в оставлении неблагих состояний [ума] и в осуществлении благих состояний. Он твёрд, устойчив в старании, настойчив во взращивании благих состояний.
Он понимающий. Он наделён пониманием в отношении возрастания и исчезновения – благородной, проникающей, ведущей к полному исчерпанию боли.
Таковы пять аспектов старания.
Великий царь, есть эти четыре варны:
знать, брахманы, торговцы, рабочие.
Если бы они обладали этими пятью аспектами старания,
то это приведёт к их благополучию и приятному на долгое время”.
“Почтенный, есть эти четыре варны:
знать, брахманы, торговцы, рабочие.
Если бы они обладали этими пятью аспектами старания,
было бы между ними какое-либо отличие в этом отношении?”
“Великий царь, я утверждаю, что отличие между ними было бы в разнице их стараний.
Это как если бы два приручаемых слона, или две приручаемых лошади, или два приручаемых быка были бы хорошо приручены и обучены, а также два приручаемых слона… лошади… быка были бы не приручены и не обучены.
Как ты считаешь, великий царь?
Могли бы два приручаемых слона… лошади… быка, хорошо прирученных и обученных, обрести поведение прирученных, могли бы они достичь уровня прирученных?”
“Да, почтенный”.
“И могли бы два приручаемых слона… лошади… быка, не прирученных и не обученных, обрести поведение прирученных, могли бы они достичь уровня прирученных – как те два слона… лошади… быка…?”
“Нет, почтенный”.
“Точно также, великий царь, не может быть такого, чтобы то, что может быть достигнуто тем, кто обладает верой, кто свободен от болезни, кто честный и искренний, кто усердный, кто понимающий – было бы достигнуто тем, кто не имеет веры, имеет много болезней, кто нечестен и лжив, кто ленив, кто не понимающий”.
“То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом.
Почтенный, есть эти четыре варны:
знать, брахманы, торговцы, рабочие.
Если бы они обладали этими пятью аспектами старания, и если бы их старание было бы правильным,
было бы между ними какое-либо отличие в этом отношении?”
“Великий царь, в этом случае, я утверждаю, между ними не было бы отличия, то есть, в освобождении одного и освобождении других.
Это как если бы человек взял бы сухое саковое дерево, зажёг огонь, породил тепло.
И затем другой человек взял бы сухое саловое дерево, зажёг огонь, породил тепло.
И затем другой человек взял бы сухое манговое дерево, зажёг огонь, породил тепло.
И затем другой человек взял бы сухое фиговое дерево, зажёг огонь, породил тепло.
Как ты считаешь, великий царь?
Как ты думаешь, великий царь? Было бы какое-либо отличие в горении огня этих разных видов дерева, то есть отличие между пламенем [огня] одного и пламенем [огня] других, или между цветом [огня] одного и цветом [огня] других, или между сиянием [огня] одного и сиянием [огня] других?”
“Нет, почтенный”.
“Точно также, великий царь, когда [духовный] огонь зажжён усердием, зажжён старанием, то тогда, я говорю тебе, нет разницы между освобождением одного и освобождением других”.
“То, что сказал Благословенный, кажется разумным. То, что сказал Благословенный, кажется, подтверждается здравым смыслом.
Но, почтенный, так как оно: существуют ли божества?”
“Почему ты спрашиваешь об этом, великий царь?”
“Почтенный, я спрашивал о том, возвращаются ли эти божества обратно в это [человеческое] состояние или же нет”.
“Великий царь, те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности, возвращаются в это [человеческое] состояние, а те божества, которые более не подвержены недоброжелательности, не возвращаются в это [человеческое] состояние”.
Когда так было сказано, военачальник Видудабха спросил Благословенного:
“Почтенный, могут ли те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, напасть и изгнать с того места тех божеств, которые более не подвержены недоброжелательности, и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние?”
Мысль пришла к уважаемому Ананде:
“Этот военачальник Видудабха – сын царя Пасенади Косальского.
А я – [духовный] сын Благословенного.
Время поговорить одному сыну с другим”.
Он сказал военачальнику Видудабхе:
““Военачальник, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как посчитаешь нужным.
Военачальник, как ты думаешь?
Есть [территория], где всюду простирается косальское царство царя Пасенади Косальского, где он осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места какого-либо шрамана или брахмана, вне зависимости от того, есть ли у этого шрамана или брахмана заслуги или же нет, ведёт ли он святую жизнь, или же нет?”
“Он может так сделать, господин”.
“Военачальник, как ты думаешь?
Есть [территория], где всюду простирается [земля], которая не является косальским царством царя Пасенади Косальского, где он не осуществляет управление и владычество. Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места какого-либо шрамана или брахмана, вне зависимости от того, есть ли у этого шрамана или брахмана заслуги или же нет, ведёт ли он святую жизнь, или же нет?”
“Он не может так сделать, господин”.
“Военачальник, как ты думаешь?
Слышал ли ты о богах [мира] Тридцати трёх?”
“Да, господин,
я слышал о них.
И царь Пасенади Косальский также слышал о них”.
“Военачальник, как ты думаешь?
Может ли царь Пасенади Косальский напасть и изгнать с того места богов [мира] Тридцати трёх?”
“Господин, царь Пасенади Косальский не может даже видеть богов [мира] Тридцати трёх, так как же он может напасть и изгнать с того места богов [мира] Тридцати трёх?”
“Точно также, военачальник, те божества, которые всё ещё подвержены недоброжелательности и которые возвращаются обратно в это [человеческое] состояние, не могут даже видеть тех божеств, которые более не подвержены недоброжелательности, и которые не возвращаются в это [человеческое] состояние. Так как же они могут напасть на них и изгнать их с того места?”
Тогда царь Пасенади Косальский сказал Благословенному:
“Почтенный, как зовут этого монаха?”
“Его зовут Ананда, великий царь”.
“В самом деле он Ананда, господин, и Анандой и выглядит.
То, что сказал уважаемый Ананда, кажется разумным. То, что сказал уважаемый Ананда, кажется, подтверждается здравым смыслом.
Но, почтенный, существует ли Брахма?”
“Почему ты спрашиваешь об этом, великий царь?”
“Почтенный, я спрашивал о том, возвращается ли этот Брахма обратно в это [человеческое] состояние или же нет”.
“Великий царь, любой Брахма, который всё ещё подвержен недоброжелательности, возвращается в это [человеческое] состояние, а любой Брахма, который более не подвержен недоброжелательности, не возвращается в это [человеческое] состояние”.
И тогда человек объявил царю Пасенади Косальскому:
“Великий царь, Саньджая, брахман из клана Акасы, прибыл”.
Царь Пасенади спросил Саньджаю, брахмана из клана Акасы:
“Брахман, кто донёс эту историю до дворца?”
“Ваше величество, это был военачальник Видудабха”.
Военачальник Видудабха сказал:
“Это был Саньджая, ваше величество, брахман из клана Акасы”.
И тогда человек объявил царю Пасенади Косальскому:
“Великий царь, пришло время ехать”.
Царь Пасенади Косальский сказал Благословенному:
“Почтенный, мы спросили Благословенного о всезнании, и Благословенный ответил нам о всезнании.
Мы одобрили и согласились с этим ответом, и потому мы довольны.
Мы спросили Благословенного об очищении в четырёх варнах,
о божествах,
о Брахмах, и Благословенный ответил нам о Брахмах.
Мы одобрили и согласились с этим ответом, и потому мы довольны. Всё, о чём мы спросили Благословенного, на всё это он ответил.
Мы одобрили и согласились с этим ответом, и потому мы довольны.
А теперь, почтенный, нам нужно идти.
Мы очень заняты, у нас много дел”.
“Можешь идти, великий царь, когда сочтёшь нужным”.
И тогда царь Пасенади Косальский, восхитившись и возрадовавшись словам Благословенного, поднялся с сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны.
