Не боящийся совершения проступка

Так мной услышано.

Так мной услышано. Одно время уважаемый Махакассапа и уважаемый Сарипутта пребывали в Варанаси в Оленьем Парке возле Исипатаны.

И тогда, вечером, уважаемый Сарипутта вышел из затворничества и отправился к уважаемому Махакассапе. Он обменялся вежливыми приветствиями с уважаемым Махакассапой.

После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал уважаемому Махакассапе:

“Друг, говорят, что тот, кто не усерден, и кто не боится совершения проступка, неспособен на пробуждение, неспособен на ниббану, неспособен достичь непревзойдённой защиты от подневольности.

Но тот, кто усерден, кто боится совершения проступка, тот способен на пробуждение, способен на ниббану, способен достичь непревзойдённой защиты от подневольности.

Каким образом это так, друг?”

“Друг, вот монах не порождает рвения ни путём [такого] размышления: “Если невозникшие плохие, неблагие состояния [ума] возникнут у меня, то это может принести мне вред”; ни путём [такого] размышления: “Если уже возникшие у меня плохие, неблагие состояния не будут отброшены, то это может принести мне вред”; ни путём [такого] размышления: “Если невозникшие благие состояния не возникнут у меня, то это может принести мне вред”; ни путём [такого] размышления: “Если уже возникшие у меня благие состояния угаснут, то это может принести мне вред”.

Вот так он не усерден.

И как, друг, он не боится совершения проступка?

“Друг, вот монах не пугается при мысли: “Если невозникшие плохие, неблагие состояния [ума] возникнут у меня, то это может принести мне вред”; ни при мысли: “Если уже возникшие у меня плохие, неблагие состояния не будут отброшены, то это может принести мне вред”; ни при мысли: “Если невозникшие благие состояния не возникнут у меня, то это может принести мне вред”; ни при мысли: “Если уже возникшие у меня благие состояния угаснут, то это может принести мне вред”.

Вот так он не боится совершения проступка.

Таким образом, друг, тот, кто не усерден, и кто не боится совершения проступка, неспособен на пробуждение, неспособен на ниббану, неспособен достичь непревзойдённой защиты от подневольности.

И каким образом, друг, кто-либо усерден?

“Друг, вот монах порождает рвение путём [такого] размышления: “Если невозникшие плохие, неблагие состояния [ума] возникнут у меня, то это может принести мне вред”; путём [такого] размышления: “Если уже возникшие у меня плохие, неблагие состояния не будут отброшены, то это может принести мне вред”; путём [такого] размышления: “Если невозникшие благие состояния не возникнут у меня, то это может принести мне вред”; путём [такого] размышления: “Если уже возникшие у меня благие состояния угаснут, то это может принести мне вред”.

Вот так он усерден.

И как, друг, кто-либо боится совершения проступка?

“Друг, вот монах пугается при мысли: “Если невозникшие плохие, неблагие состояния [ума] возникнут у меня, то это может принести мне вред”; при мысли: “Если уже возникшие у меня плохие, неблагие состояния не будут отброшены, то это может принести мне вред”; при мысли: “Если невозникшие благие состояния не возникнут у меня, то это может принести мне вред”; при мысли: “Если уже возникшие у меня благие состояния угаснут, то это может принести мне вред”.

Вот так он боится совершения проступка.

Таким образом, друг, тот, кто усерден, кто боится совершения проступка, тот способен на пробуждение, способен на ниббану, способен достичь непревзойдённой защиты от подневольности”.