Сутта Изложение на Тему Горения
“Монахи, я научу вас изложению Дхаммы на тему горения.
Услышьте это.
И в чём заключается, монахи, изложение Дхаммы на тему горения?
Было бы лучше, монахи, если качество глаза было бы раздираемо раскалённой железной булавкой – горящей, пылающей, полыхающей – чем если кто-либо посредством очертаний ухватывал бы образ в форме, познаваемой глазом.
Ведь если [его] сознание привязано к привлекательности в отношении образа или очертаний [образа], и если в этот момент он умрёт, то существует возможность, что он отправится в один из этих двух уделов:
либо в ад, либо в мир животных.
Увидев эту опасность, я говорю так.
Было бы лучше, монахи, если качество уха было бы раздираемо острым железным штырём – горящим, пылающим, полыхающим – чем если кто-либо посредством очертаний ухватывал бы образ в звуке, познаваемом ухом.
Ведь если [его] сознание привязано к привлекательности в отношении образа или очертаний [образа], и если в этот момент он умрёт, то существует возможность, что он отправится в один из этих двух уделов:
либо в ад, либо в мир животных.
Увидев эту опасность, я говорю так.
Было бы лучше, монахи, если качество носа было бы раздираемо острыми щипцами для ногтей – горящими, пылающими, полыхающими – чем если кто-либо посредством очертаний ухватывал бы образ в запахе, познаваемом носом.
Ведь если [его] сознание привязано к привлекательности в отношении образа или очертаний [образа], и если в этот момент он умрёт,
то существует возможность, что он отправится в один из этих двух уделов:
либо в ад, либо в мир животных.
Увидев эту опасность, я говорю так.
Было бы лучше, монахи, если качество языка было бы раздираемо острой бритвой – горящей, пылающей, полыхающей – чем если кто-либо посредством очертаний ухватывал бы образ во вкусе, познаваемом языком.
Ведь если [его] сознание привязано к привлекательности в отношении образа или очертаний [образа], и если в этот момент он умрёт,
то существует возможность, что он отправится в один из этих двух уделов:
либо в ад, либо в мир животных.
Увидев эту опасность, я говорю так.
Было бы лучше, монахи, если качество тела было бы раздираемо острым копьём – горящим, пылающим, полыхающим – чем если кто-либо посредством очертаний ухватывал бы образ в тактильном ощущении, познаваемом телом.
Ведь если [его] сознание привязано к привлекательности в отношении образа или очертаний [образа], и если в этот момент он умрёт,
то существует возможность, что он отправится в один из этих двух уделов:
либо в ад, либо в мир животных.
Увидев эту опасность, я говорю так.
Было бы лучше, монахи, [просто] спать –
ведь сон, я говорю вам, непродуктивен для [святой] жизни, бесплоден для [святой] жизни, незначителен для [святой] жизни – чем обдумывать такие мысли, которые бы побудили того, кто попал под их влияние, к созданию раскола в Сангхе.
Увидев эту опасность, я говорю так.
Поэтому, монахи, обученный ученик Благородных рассуждает так:
“Оставлю-ка я [в стороне] раздирание качества глаза раскалённой железной булавкой – горящей, пылающей, полыхающей.
[Вместо этого] лучше настроюсь только на это:
“Глаз ненадежен, формы ненадежны, сознание глаза ненадежно, контакт глаза ненадежен, любое чувство, которое возникает, имея в качестве причины контакт глаза – приятное, болезненное, или же ни-болезненное-ни-приятное– также ненадежно”.
Оставлю-ка я [в стороне] раздирание качества уха острым железным штырём – горящим, пылающим, полыхающим.
[Вместо этого] лучше настроюсь только на это:
“Ухо ненадежно, звуки ненадежны, сознание уха ненадежно, контакт уха ненадежен, любое чувство, которое возникает, имея в качестве причины контакт уха – приятное, болезненное, или же ни-болезненное-ни-приятное – также ненадежно”.
Оставлю-ка я [в стороне] раздирание качества носа острыми щипцами для ногтей – горящими, пылающими, полыхающими.
[Вместо этого] лучше настроюсь только на это:
“Нос ненадежен, запахи ненадежны, сознание носа ненадежно, контакт носа ненадежен, любое чувство, которое возникает, имея в качестве причины контакт носа – приятное, болезненное, или же ни-болезненное-ни-приятное – также ненадежно”.
Оставлю-ка я [в стороне] раздирание качества языка острой бритвой – горящей, пылающей, полыхающей.
[Вместо этого] лучше настроюсь только на это:
“Язык ненадежен, вкусы ненадежны, сознание языка ненадежно, контакт языка ненадежен, любое чувство, которое возникает, имея в качестве причины контакт языка – приятное, болезненное, или же ни-болезненное-ни-приятное – также ненадежно”.
Оставлю-ка я [в стороне] раздирание качества тела острым копьём – горящим, пылающим, полыхающим.
[Вместо этого] лучше настроюсь только на это:
“Тело ненадежно, тактильные ощущения ненадежны, сознание тела ненадежно, контакт тела ненадежен, любое чувство, которое возникает, имея в качестве причины контакт тела – приятное, болезненное, или же ни-болезненное-ни-приятное – также ненадежно”.
Оставлю-ка я [в стороне] сон.
[Вместо этого] лучше настроюсь только на это:
“Ум ненадежен, явления ненадежны, сознание ума ненадежно, контакт ума ненадежен, любое чувство, которое возникает, имея в качестве причины контакт ума – приятное, болезненное, или же ни-болезненное-ни-приятное – также ненадежно”.
Видя так, монахи, обученный ученик Благородных испытывает разочарование [по отношению] к глазу, формам, сознанию глаза, контакту глаза, и к любому чувству…
уму, явлениям, сознанию ума, контакту ума, и к любому чувству, которое возникает, имея в качестве причины контакт ума – приятному, болезненному, или же ни-болезненному-ни-приятному. Испытывая разочарование, он становится беспристрастным.
Через беспристрастие [его ум] освобождается. Когда он освобождён, приходит знание: “Он освобождён”.
Он понимает: “Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования”.
Таково, монахи, изложение Дхаммы на тему горения”.
Восьмая.
