Сутта Уккачела
Одно время Благословенный располагается в стране Вадджей в Уккачеле на берегу реки Ганг вместе с большой Сангхой монахов вскоре после того, как Сарипутта и Моггаллана достигли окончательной ниббаны.
Благословенный сидел на открытой местности в окружении Сангхи монахов.
И тогда Благословенный, обозрев молчаливую Сангху монахов, обратился к монахам так:
“Монахи, это собрание [монахов] видится мне пустым после того, как Сарипутта и Моггаллана достигли окончательной ниббаны.
Это собрание не виделось мне [раннее] пустым, и у меня не было беспокойства о том, в какой стороне света пребывают Сарипутта и Моггаллана.
У Арахантов, Правильно Пробуждённых [Будд], которые появлялись [в мире] в прошлом, также была такая лучшая пара учеников, какая была и у меня [в лице] Сарипутты и Моггалланы. У Арахантов, Правильно Пробуждённых [Будд], которые появятся в будущем, также будет такая лучшая пара учеников,
какая была и у меня [в лице] Сарипутты и Моггалланы.
Это удивительно, монахи, в отношении учеников, это поразительно в отношении учеников,
что они будут действовать в соответствии с наставлениями Учителя, будут исполнять указания, будут приятны и милы четырём собраниям [последователей Будды], так что они будут уважаться и высоко цениться ими.
Удивительно, монахи, в отношении Татхагаты, поразительно в отношении Татхагаты,
что когда такая пара учеников достигает окончательной ниббаны, то в нём не возникает ни страдания, ни плача.
Разве можно, монахи, заполучить что-то с таким требованием: “Пусть рождённое, возникшее, обусловленное, подверженное разрушению – не разрушается!”?
Нет такой возможности.
Это как самая крупная ветка отломилась бы от большого дерева с сердцевиной,
точно также, монахи, в великой Сангхе монахов с сердцевиной Сарипутта и Моггаллана достигли окончательной ниббаны.
Разве можно, монахи, заполучить что-то с таким требованием: “Пусть рождённое, возникшее, обусловленное, подверженное разрушению – не разрушается!”?
Нет такой возможности.
Поэтому, монахи, будьте сами себе островом, сами себе прибежищем, не имея иного прибежища; [живите] с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, не имея иного прибежища.
И как, монахи, монах пребывает, являясь сам себе островом… не имея иного прибежища?
Вот, монахи, монах пребывает в наблюдении тела в теле, будучи старательным, сознательным, памятующим, устранив влечение и недовольство к миру.
Он пребывает в наблюдении чувств в чувствах…
ума в уме…
явлений в явлениях, будучи старательным, сознательным, памятующим, устранив влечение и недовольство к миру.
Так, монахи, монах пребывает, являясь сам себе островом… не имея иного прибежища.
Те монахи, что есть сейчас или появятся, когда я уйду, которые пребывают, являясь сами себе островом… не имея иного прибежища – именно эти монахи будут для меня наивысшими среди тех, кто занимается практикой”.
Четвёртая.
