Сутта Чунда
Одно время Благословенный располагается в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики.
И в то время почтенный Сарипутта пребывал в стране Магадхов в Налакагаме – он был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.
И в то время монах-послушник Чунда был его помощником.
Тогда из-за этой болезни почтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны.
Монах-послушник Чунда, взяв чашу и одежду уважаемого Сарипутты, отправился в Саваттхи в рощу Джеты в монастырь Анатхапиндики. Там он подошёл к уважаемому Ананде, поклонился ему, сел рядом, и сказал:
“почтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны.
Вот его чаша и одеяние, почтенный”.
“Друг Чунда, с такими известиями нужно пойти к Благословенному.
Идём, товарищ Чунда, пойдём к Благословенному и сообщим ему об этом”.
“Да, почтенный” – ответил монах-послушник Чунда.
И тогда уважаемый Ананда и монах-послушник Чунда отправились к Благословенному, поклонились ему, и сели рядом. почтенный Ананда сказал Благословенному:
“Этот монах-послушник Чунда, Учитель, говорит,
что почтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны,
а это его чаша и одеяние.
Учитель, как только я услышал о том, что почтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны, то моё тело стало как будто заторможенным, стороны света стали мне не ясны, учения меня не вдохновляли”.
“Ананда, когда Сарипутта достиг окончательной ниббаны, забрал ли он твою совокупность нравственности, или твою совокупность сосредоточения, или твою совокупность понимания, или твою совокупность освобождения, или твою совокупность знания и видения освобождения?”.
“Нет, Учитель.
Но для меня почтенный Сарипутта был советником и наставником, тем, кто наставлял, призывал, воодушевлял, и радовал меня. Он был неутомим в обучении Дхамме. Он был полезен своим братьям по святой жизни.
Мы вспоминаем пищу Дхаммы, богатство Дхаммы, помощь Дхаммы, которыми одарил нас почтенный Сарипутта”.
“Но не говорил ли я уже, Ананда,
что мы должны будем расстаться, разлучиться, отделиться от всех, кто нам дорог и приятен?
Разве можно заполучить что-то с таким требованием: “Пусть рождённое, возникшее, обусловленное, подверженное разрушению – не разрушается!”?
Нет такой возможности.
Это как самая крупная ветка отломилась бы от большого дерева с сердцевиной,
точно также, Ананда, в великой Сангхе монахов с сердцевиной Сарипутта достиг окончательной ниббаны.
Разве можно заполучить что-то с таким требованием: “Пусть рождённое, возникшее, обусловленное, подверженное разрушению – не разрушается!”?
Нет такой возможности.
Поэтому, Ананда, будьте сами себе островом - лампой, сами себе прибежищем, не имея иного прибежища; [живите] с Дхаммой в качестве острова - лампы, с Дхаммой в качестве прибежища, не имея иного прибежища.
И как, Ананда, монах пребывает, являясь сам себе островом… не имея иного прибежища?
Вот, Ананда, монах пребывает в наблюдении тела в теле, будучи старательным, сознательным, памятующим, устранив влечение и недовольство к миру.
Он пребывает в наблюдении чувств в чувствах…
ума в уме…
явлений в явлениях, будучи старательным, сознательным, памятующим, устранив влечение и недовольство к миру.
Так, Ананда, монах пребывает, являясь сам себе островом… не имея иного прибежища.
Те монахи, Ананда, что есть сейчас, или появятся, когда я уйду, которые пребывают, являясь сами себе островом… не имея иного прибежища – именно эти монахи, Ананда, будут для меня наивысшими среди тех, кто занимается практикой”.
Третья.
