Сутта Весали
Так мной услышано.
Одно время Благословенный располагается в Весали в Великом Лесу в Павильоне с Остроконечной Крышей.
И тогда Благословенный различными способами наставлял монахов беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности.
И затем Благословенный обратился к монахам так:
“Монахи, я хочу уйти в затворничество на полмесяца.
Никто не должен подходить ко мне, кроме того, кто будет мне приносить пищу, полученную с подаяний”.
“Да, почтенный” – ответили те монахи, и никто не подходил к Благословенному, кроме того, кто приносил ему пищу, полученную с подаяний.
Затем те монахи, памятуя:
“Благословенный различными способами наставлял беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности” – пребывали, посвящая себя развитию медитации на отвратительности в её многочисленных деталях и аспектах.
Ощутив неприязнь, пренебрежение, и отвращение к этому самому телу, они нашли [для себя] убийцу.
В один день десять монахов использовали нож, или же в один день двадцать или тридцать монахов использовали нож.
Затем, по истечении половины месяца, Благословенный вышел из затворничества и обратился к уважаемому Ананде:
“Ананда, почему Сангха монахов так малочисленна?”
“Почтенный, поскольку, памятуя: “Благословенный различными способами наставлял беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности” – [монахи] пребывали, посвящая себя развитию медитации на отвратительности в её многочисленных деталях и аспектах.
Ощутив неприязнь, пренебрежение, и отвращение к этому самому телу, они нашли [для себя] убийцу.
В один день десять монахов использовали нож, или же в один день двадцать или тридцать монахов использовали нож.
Было бы хорошо, почтенный, если бы Благословенный разъяснил иной метод, так, чтобы Сангха монахов утвердилась бы [в постижении] окончательного знания”.
“Что же, Ананда, созови в зале для собраний всех монахов, что зависят в своём проживании от Весали”.
“Да, почтенный” – ответил уважаемый Ананда и созвал в зале для собраний столько, сколько было монахов, зависящих в своём проживании от Весали. Затем он подошёл к Благословенному и сказал ему:
“Сангха монахов собралась, почтенный.
Пусть Благословенный придёт тогда, когда ему это будет удобно”.
И тогда Благословенный отправился в зал для собраний, сел на подготовленное сиденье,
и обратился к монахам так:
“Монахи, это сосредоточение памятования о дыхании, будучи развитым и взращенным, является умиротворённым и возвышенным, неземным приятным пребыванием; и оно тут же рассеивает и подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются.
Это, монахи, как в последний месяц жаркого сезона, когда поднимается груда пыли и грязи, не по сезону большое дождевое облако растворяет её и подавляет прямо на том самом месте –
то точно также, это сосредоточение памятования о дыхании, будучи развитым и взращенным, является умиротворённым и возвышенным, неземным приятным пребыванием; и оно тут же рассеивает и подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются.
И каким образом?
Вот, монахи, монах, затворившись в лесу, у подножья дерева или в пустом жилище, садится. Скрестив ноги, выпрямив тело, он устанавливает памятование впереди…
…он тренируется так: “Наблюдая оставление, я буду выдыхать”.
Вот так, монахи, это сосредоточение памятования о дыхании… подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются”.
Девятая.
