Сундарика
Однажды Однажды Благословенный проживал в стране Косал, на берегу реки Сундарики.
И в то время брахман Сундарика Бхарадваджа совершал подношение огню, делал огненное жертвование на берегу реки Сундарики.
И затем брахман Сундарика Бхарадваджа, совершив подношение огню, сделав огненное жертвование, поднялся со своего сиденья и посмотрел во все четыре стороны, раздумывая:
«Кто бы мог съесть эти жертвенные остатки?»
Брахман Сундарика Бхарадваджа увидел Благословенного, сидящего у подножья дерева с покрытой головой.
Увидев его, он взял жертвенные остатки в левую руку и котелок с водой в правую и отправился к Благословенному.
Когда Благословенный услышал звук шагов брахмана, он убрал с головы облачение.
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа, думая: «Этот достопочтенный — бритый отшельник. Этот достопочтенный — бритоголовый», уже было собрался повернуть назад,
но затем мысль пришла к нему:
«Бывают и некоторые брахманы с обритой головой.
то, если я подойду и поинтересуюсь насчёт его происхождения?»
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа подошёл к Благословенному и сказал ему:
«Из какой варны происходит достопочтенный?»
«Не о рождении спрашивай, спроси о поведении:
Ведь пламя порождается от дерева любого.
Решительный мудрец из низкого семейства,
Как славный жеребец, что укрощён чувством стыда.
Вот должен жертвователь умолять кого: прирученного истиной и этим совершенного,
Того, кто окончания знания достиг, того, кто целиком осуществил святую жизнь.
Уместным будет подношение его,
Тому подаренное, кто даров достоин».
«Свершённое мной жертвование славно удалось,
Раз мастера великого в познаниях я узрел.
Поскольку я не видел тебе подобных прежде,
Другие ели то, что оставалось с подношения».
«Пусть господин Готама ест.
Достойный является брахманом».
«Коль над едой строфы пропеты — есть эту пищу мне не подобает.
Это, брахман, в норму не входит, что соблюдают святые провидцы.
Кто просветлён, тот отвергнет ту пищу, строфы над коей были пропеты.
Раз таковая есть норма, брахман, их поведения принцип таков.
Напитком и пищей другой обслужи
Провидца всецело во всём совершенного,
Чьи загрязнения и сожаление были разрушены и успокоены,
Ведь величайшее поле заслуг он для того, кто свершить их желает».
«В таком случае, господин Готама, стоит ли мне отдать жертвенные остатки кому-либо другому?»
«Я не вижу никого, брахман, в этом мире, с его дэвами, Марами, Брахмами, в этом поколении жрецов и отшельников, князей и простых людей, кто мог бы съесть и должным образом переварить эти жертвенные остатки, кроме Татхагаты или ученика Татхагаты.
Поэтому, брахман, выбрось жертвенные остатки туда, где мало растительности, или же в воду, в которой нет живых существ».
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа выбросил те жертвенные остатки в воду, в которой не было живых существ.
И когда они были брошены в воду, эти жертвенные остатки зашипели и засвистели, так что пошёл пар и дым.
Подобно тому, как плужный лемех, нагревавшийся весь день, зашипел бы и засвистел, так что пошёл бы пар и дым, если бы его поместили в воду,
точно так же и те жертвенные остатки, выброшенные в воду, зашипели и засвистели, так что пошёл пар и дым.
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа, потрясённый и напуганный, подошёл к Благословенному и встал рядом.
Затем Благословенный обратился к нему строфами:
«Сжигая дерево, брахман, не фантазируй,
Что это внешнее деяние приносит чистоту.
Ведь знающие говорят, что чистоты не получить
Тому, выискивает кто её снаружи.
Оставив пламя, что получено из дров,
Я зажигаю, о брахман, один лишь свет внутри.
Всегда сосредоточенный, мой ум сияет,
Ведь я архат, ведущий жизнь святую.
Брахман, несёшь ты самомнения тяжесть на плечах,
Злость – это дым, а пепел – речь, что лжива.
Язык – черпак, а сердце – твой алтарь,
Прирученное „я“ для человека будет светом.
Дхамма подобна озеру, а нравственность в ней — брод,
Она чиста, и добродетельные люди её хвалят,
Владыки знаний омовения здесь свершают,
А высохнув, на дальний берег переходят.
Истина, Дхамма, сдержанность, святая жизнь,
И Брахмы достижение стоят на середине.
Лишь праведному, о брахман, почтение выражай.
Движимым Дхаммой называю я такого».
Когда так было сказано, брахман Сундарика Бхарадваджа обратился к Благословенному:
«Великолепно, господин Готама! Великолепно, господин Готама!…
Так достопочтенный Сундарика Бхарадваджа стал одним из арахантов.
