Сутта Клевание носом

Так мной услышано.

Одно время Благословенный располагается в стране Бхаггов в Ольеньем Парке, что в Роще Бхесакалы, неподалёку от Крокодильего Логова.

В то время уважаемый Махамоггаллана сидел, впадая в дремоту, клюя носом, рядом с деревней Каллавалапутта в Магадхе.

Благословенный, посредством очищенного божественного глаза, превосходящего человеческий, увидел уважаемого Махамоггаллану, впадающего в дремоту, клюющего носом, рядом с деревней Каллавалапутта в Магадхе.

Как только он увидел это,

как сильный человек распрямилбы согнутую руку или согнул распрямлённую, он исчез из Оленьего Парка рощи Бхесакалы и появился прямо перед уважаемым Махамоггалланой.

Там он сел на подготовленное сиденье.

Затем он обратился к уважаемому Махамоггаллане:

“Впадаешь в дремоту, Моггаллана? Клюёшь носом?”

“Да, почтенный”.

“В таком случае, Моггаллана, если у тебя есть какое-либо восприятие в уме, то когда на тебя наваливается сонливость, не обращайся к этому восприятию, не преследуй его.

Есть возможность, что если ты поступишь так, ты избавишься от сонливости.

Но если, поступив так, ты не избавишься от сонливости, тогда вспомни в уме ту Дхамму, что ты слышал и запомнил, вновь исследуй её, поразмышляй над ней в уме.

Есть возможность, что если ты поступишь так, ты избавишься от сонливости.

Но если, поступив так, ты не избавишься от сонливости, тогда повторяй вслух, в подробностях и деталях, ту Дхамму, что ты услышал и запомнил.

Есть возможность, что если ты поступишь так, ты избавишься от сонливости.

Но если, поступив так, ты не избавишься от сонливости, тогда потяни обе мочки ушей и разотри члены тела руками.

Есть возможность, что если ты поступишь так, ты избавишься от сонливости.

Но если, поступив так, ты не избавишься от сонливости, тогда вставай с сиденья, и, промыв водой глаза, оглянись во всех направлениях, посмотри вверх на основные звёзды и созвездия.

Есть возможность, что если ты поступишь так, ты избавишься от сонливости.

Но если, поступив так, ты не избавишься от сонливости, тогда обратись к восприятию света, настройся на восприятие дня так:

“Как ночью, так и днём, как днём, так и ночью”.

За счёт такого открытого и свободного ума, развивай сияющий ум.

Есть возможность, что если ты поступишь так, ты избавишься от сонливости.

Но если, поступив так, ты не избавишься от сонливости, то тогда, воспринимая то, что находится перед тобой и позади, отметь дистанцию и медитируй при ходьбе вперёд и назад, обратившись к внутренним ощущениям, не позволяя уму вырваться наружу [к внешним объектам].

Есть возможность, что если ты поступишь так, ты избавишься от сонливости.

Но если, поступив так, ты не избавишься от сонливости, то тогда ложись на правый бок, приняв позу льва, положив одну ступню на другую, будучи памятующим, сознательным, настроив ум на то, чтобы [вскоре] встать.

Как только проснёшься, тут же вставай с такой мыслью:

“Я не буду потакать приятности лежания, приятности валяния, приятности сонливости”.

Вот как ты должен тренироваться.

Затем, Моггаллана, ты должен так тренироваться:

“Я не буду посещать семьи мирян с воздев хобот”.

Вот как тебе следует тренироваться.

У мирян много дел и работы, а потому они не обращают внимания на подходящего к ним монаха с воздетым хоботом.

Если монах подойдёт к ним, то он подумает:

“Кто же поссорил меня с этой семьёй? Похоже, я не нравлюсь им”.

Уходя с пустыми руками, он становится расстроенным. Будучи расстроенным, он становится неугомонным. Будучи неугомонным, он становится несдержанным. А несдержанный ум далёк от сосредоточения.

Далее, Моггаллана, ты должен так тренироваться:

“Я не буду спорить”.

Вот как ты должен тренироваться.

Когда начинается спор, то можно ожидать длительных бесед. Когда много длительных бесед, появляется неугомонность. Будучи неугомонным, человек становится несдержанным. А несдержанный ум далёк от сосредоточения.

Моггаллана, я не восхваляю любые связанности.

Но и не порицаю любых связанностей.

Я не восхваляю связанностей с домохозяевами и отшельниками.

Но что касается не шумных мест, где нет людей, где нет никаких звуков, что достаточно уединённы для того, чтобы их покой не нарушался людьми – то я восхваляю связанность с такими местами”.

Когда так было сказано, уважаемый Моггаллана обратился к Благословенному:

“Почтенный, вкратце, в каком случае можно сказать, что монах освобождён окончанием цепляния, полностью совершенен, абсолютно свободен от подневольности, ведёт чистейшую святую жизнь в полном совершенстве: высочайший среди всех людей и божеств?”

“Моггаллана, вот монах слышит:

“Не стоит оставаться во всех явлениях”.

Услышав это,

он полностью знает все вещи. Полностью зная все вещи, он целиком постигает все вещи. Целиком постигнув все вещи, что бы он ни испытывал – приятное, боль, или ни-боль-ни-приятное –

он остаётся пребывать сосредоточенным на ненадежности, сосредоточенным на бесстрастности, сосредоточенным на прекращении, сосредоточенным на оставлении в отношении этих чувств.

Пребывая сосредоточенным на ненадежности, сосредоточенным на бесстрастности, сосредоточенным на прекращении, сосредоточенным на оставлении в отношении этих чувств, он не цепляется ни к чему в этом мире.

Когда нет цепляния, он не тревожится. Когда он не тревожится, он лично достигает ниббаны.

Он распознаёт: “Рождение закончено, святая жизнь прожита, задача выполнена. Нет более ничего для этого мира”.

Вот как, Моггаллана, вкратце, монах освобождён окончанием жажды, полностью совершенен, абсолютно свободен от подневольности, ведёт чистейшую святую жизнь в полном совершенстве: высочайший среди всех людей и божеств”.

Восьмая.