Глава Вторая

Так было сказано Благословенным, сказано Арахантом, и так я слышала:

“Две мысли часто посещают Татхагату, достойного и правильно самопробуждённого:

мысль о сохранности и мысль о затворничестве.

Татхагата радуется не-недоброжелательности, наслаждается не-недоброжелательностью.

К нему – тому, кто радуется не-недоброжелательности и наслаждается не-недоброжелательностью – часто приходит такая мысль:

“Так я не причиняю вреда никому – ни сильному, ни слабому”.

Татхагата радуется затворничеству и наслаждается затворничеством.

Для него – тому, кто радуется затворничеству и наслаждается затворничеством – часто приходит такая мысль:

“Всё неумелое – отброшено”.

Поэтому, монахи, вы тоже должны жить, радуясь не-недоброжелательности и наслаждаясь не-недоброжелательностью.

К вам, радующимся не-недоброжелательности и наслаждающимся не-недоброжелательностью, часто будет приходить эта мысль:

“Так мы не причиняем вреда никому – ни сильному, ни слабому”.

Вы тоже должны жить, радуясь затворничеству и наслаждаясь затворничеством.

К вам, радующимся затворничеству и наслаждающимся затворничеством, часто будет приходить эта мысль:

“Что является неумелым? Что ещё не отброшено? Что мы отбрасываем?”

Таково значение того, что сказал Благословенный.

И в отношении этого было сказано:

“Татхагате, пробуждённому, который вынес то, что трудно вынести,

Две мысли приходят:

первая – о сохранности,

Вторая – о затворничестве.

Рассеявший тьму, ступивший за грань, великий провидец,

свободный от загрязнений, достигший цели,

переплывший яды, освобождённый окончанием жажды:

Обретший совершенное, этот мудрец носит последнее тело,

Повергший Мару, я говорю вам, не подвержен старению.

Это как человек на высокой скале

Видит внизу всех людей вокруг,

Так и мудрец со всевидящим оком,

Взобравшийся на башню Дхаммы,

Пересёкший страдание, смотрит на тех, кто охвачен страданием,

кто повержен старением и смертью”.

Это также было сутью того, что сказал Благословенный, и так я слышала.

Первая.