Сутта Налака

Риши Асита, проводя остаток дня,

Смотрел на дэвов Таватимсы – радостных.

В чистых одеждах, почитая Индру,

Ленты несли, и так и эдак возглашая похвалу.

Увидев довольных, ликующих тех дэвов,

Их поприветствовав, сказал он им тогда:

“Из-за чего все дэвы пышно торжествуют?

Зачем вы ленты взяли, машете всё ими?

Сражение с асурами было ведь когда-то.

Над асурами боги одержали в нём победу.

Волнения такого не было тогда.

Что же за чудо боги увидали, что ликуют?

Они свистят, поют и музыку играют;

В ладоши хлопают, танцуют здесь и там.

Я спрашиваю вас, жильцов вершины Меру:

Почтенные, развейте затруднение моё”.

[Дэвы]: “В селении Лумбини во владениях Сакьев,

Родился Бодхисатта – несравненный, самоцвет –

В мире людском, для блага и приятного.

Вот почему мы рады, пышно торжествуем.

Он лучший среди всех и высшая он личность,

Среди людей вожак и лучший из существ.

И в роще риши колесо запустит,

Рыча, как лев могучий, как властелин зверей”.

Услышав те слова, быстро спустился он,

Отправился затем к жилищу Суддходаны.

Усевшись там, он обратился к Сакьям:

“Где принц? Его хотел бы тоже повидать”.

И Сакьи сына своего Асите показали –

Величием тот лучился, превосходный цветом [кожи];

Сиял тот принц, как золото, которое сверкает

У мастера умелого на входе у горнила.

Увидев принца, что пылает, словно пламя с гребнем,

Или луна, владыка звёзд, что движется по небу,

Или же солнце осенью, от туч освободившись –

Уже довольный, он обрёл безудержную радость.

Боги держали в небе зонт из тысячи кругов,

Прутьев зонта имел в себе немало каждый круг.

Чамары золотые вверх и вниз летали,

Но зонт, и тех, держал чамары кто – их было не узреть.

И с волосами спутанными риши “Чернославный”

Его увидел – золото на красном одеяле –

С белым зонтом, держался что над головою.

Взял на руки [дитя] – вдохновлённый и радостный.

Затем, приняв и изучив быка среди всех Сакьев,

Знаток [священных] гимнов и [телесных] знаков

В уме [своём] возрадовался, [радостно] он крикнул:

“Непревзойдённый он, среди двуногих лучший”.

Ну а затем он вспомнил и о своём уходе,

И вздрогнул, залился он горькими слезами.

Сакьи при виде плача риши вопрошали:

“Что за препятствие ожидает принца?”

Увидев потрясённых Сакьев, тот ответил:

“Нет, не предвижу я не блага для принца.

Не будет у него каких-либо препятствий,

Даже малейших, так что успокойтесь.

Принц пробуждения высшего достигнет;

И с высшим чистым взором, с состраданием к другим,

Он Дхаммы колесо в движение приведёт;

И жизнь его святая разойдётся широко.

Но вот остаток моей жизни невелик,

И в промежутке [этом] смерть произойдёт.

От духом сильного я Дхаммы не услышу,

И потому волнуюсь я, грущу, удручён”.

Так, Сакьям принеся безудержную радость,

Тот человек святой покинул их дворец.

Но своему племяннику сказал из сострадания,

Чтобы тот к Дхамме духом сильного пришёл.

“Когда услышишь от другого слово “будда”,

[И фразу] “тот, обрёл кто пробуждение,

И раскрывает наивысшую он Дхамму” –

Пойдя к нему, ты о доктрине расспроси,

И под Благословенным тем веди святую жизнь”.

И получив напутствие такого, благосклонного,

Чья прозорливость высшая и чистая была,

Налака с изобилием накопленных заслуг

Ждал Победителя и чувства охранял.

И услыхав молву о том, что Победитель

Привёл в движение колесо, что превосходно,

Придя, увидел высшего он риши, был доволен.

Так как пришёл [момент] Аситы наставлений,

О высшего понимания спросил он мудреца.

[Налака]: “Вот это утверждение Аситы

Мной было познано как истина и правда.

А потому спрошу тебя я, о Готама,

Того, кто вышел за пределы явлений.

Так как бездомной жизнью я теперь живу,

Средства к существованию ища на подаяниях,

Будучи спрошенным, мудрец, будь добр, разъясни

Мне о мудрейшестве, о высшем из путей”

“Да, о мудрейшестве тебе я расскажу,

Освоить его трудно, выполнить непросто.

Итак, о нём тебе поведаю [сейчас],

Будь к этому готов и стойкость прояви.

Должен иметь одно [ко всем] ты отношение,

Когда тебя в деревне хвалят и ругают.

Должен не допускать в уме своём ты злобы,

Спокойным должен быть, не радуясь [хвалению].

Различны впечатления – и высоки, и низки,

И предстают они словно лесное пламя.

И мудреца стараются и женщины пленить –

Не позволяй себе поддаться соблазнению.

И отлучив себя от половых сношений,

Оставив утончённые и грубые услады,

Не должен быть враждебным ты, привязанным

К живущим – будь сильными или же слабыми они.

[Осознавай]: “Они ведь мне подобны,

Ведь каковы они – то и таков и я”,

Бери себя же в качестве мерила,

Ты сам не убивай, не понуждай других.

Оставив и желания и жадность,

К чему обычный человек привязан,

Видящий должен так практиковать,

Чтоб эту преисподнюю он смог бы пересечь.

Живот не набивая, умеренный в еде,

Будь тем, кто без стремлений и без желаний многих.

Будь неголодным в отношении желания,

[Будь] безжеланным, [тем будь], кто угас.

И поскитавшись, собирая подаяния,

Уединиться следует тебе потом в лесу.

У дерева подножья оставаясь,

Сидение мудрец должен создать.

Устойчивый, нацеленный на джхану,

В лесах он должен радость находить.

Пусть медитирует под деревом он сидя,

И удовлетворённым делает себя.

И после, по прошествии ночи,

К деревне следует ему пойти,

Но приглашения пусть не принимает,

А также из деревни принесённые дары.

Когда мудрец [уже] пришёл в деревню,

Пусть опрометчивым не будет средь семей.

Отбросив разговор о получении пищи,

Слов намекающих не должен говорить.

“Что-то хорошее [сегодня] получил;

Я ничего не получил, но в этом нет проблемы”.

В обеих ситуациях пусть будет беспристрастным,

И возвратится к дереву пускай он самому.

[Повсюду] странствуя с чашей в руках,

Он не немой, хотя считается таким –

Не должен с высока смотреть на малый дар,

Не должен презирать того, кто дар даёт.

Высшей и низкой практикам

Учил Аскет.

Двумя путями те на дальний берег не ведут;

Путём единым [всё же] их не пережить.

Тот, у кого нет растекания,

В монахе том, отрезал кто поток,

Отбросившем что нужно сделать и не нужно,

Не существует [больше] жара [загрязнений].

Мудрейшество я опишу тебе,

Лезвие бритвы должен в нём ты видеть,

И к нёбу свой язык прижав,

Осуществлять контроль над собственным желудком.

Не нужно с вялым пребывать умом,

Как и с таким, что погружён в раздумья.

Незагрязнённым, непривязанным живи,

И пусть святая жить поддержкой тебе будет.

И на сиденье уединённом тренируйся,

И тренируйся в упражнениях аскета.

Мудрейшеством зовётся сие уединение.

И если одиноким ты будешь восторгаться,

То осветишь тогда ты десять направлений.

Когда услышишь похвалу от мудрых,

Кто медитирует, услады чувств оставил,

[Ты], мой последователь, должен развивать

Больше стыда, а также больше веры.

Пойми это посредством рек,

Расщелин и оврагов.

Реки рукав шумит,

Сама река безмолвна.

Пустое может лишь шуметь,

А полное – бесшумно.

Глупец как бочка, что пуста наполовину,

Мудрец как озеро, что переполнено водой.

Когда Отшельник говорит так много,

То всё это со смыслом, [всё это] полезно.

Ведь зная, [Будда] обучает Дхамме;

Зная, [Будда] много говорит.

Но тот, кто, зная, обуздал себя,

Кто зная, многого не говорит:

Этот мудрец мудрейшества достоин,

Этот мудрец мудрейшества достиг”.

Сутта Налака Одиннадцатая.