Сутта Поднявший дубину

Тот, кто дубину поднял, тем сеет [всюду] страх:

Смотри, как эти люди затянуты враждой.

О чувстве неотложности поведаю я вам,

О том, как неотложностью был в чувство приведён.

Увидел я трепещущим [всё это] население,

Похожее на рыбу в обмелевшем озерце.

Увидел, как враждебны друг к другу все они,

И ужас [из-за этого] меня [вдруг] обуял.

Непрочным мир повсюду [предстал передо мной],

В смятении находились все света направления.

[Сохранную] обитель хотел себе найти,

Незанятого [места] не видел я нигде.

Увидел я враждебных, [достигших] окончания,

Неудовлетворённость меня [вдруг] обуяла.

Увидел дротик я, что трудно столь увидеть,

[И прямо] в [самом] сердце [сей дротик] был укрыт.

Коль дротиком ударен,

Ты мечешься повсюду, поскольку сбит с пути.

Но выдернув сей дротик,

Метаться ты не будешь, не будешь и тонуть.

На этом декламируются [виды] тренировок:

Каких бы в мире этом ни было оков,

Не следует себя настраивать на них.

Когда пронзил всецело ты [все] услады чувств,

Тренироваться должен ты для своей ниббаны.

Правдивым нужно быть, а дерзким быть не стоит,

Не нужно лицемерить и распри сеять речью.

Пусть, не имея злобы, мудрец пересечёт

То зло, [что происходит] от скупости и жажды.

И нужно покорить сонливость, лень и вялость;

С беспечностью компанию ты также не води.

Тот человек, чей ум настроен на ниббану,

В надменности упорствовать не должен [никогда].

Пускай его ничто ко лжи не приведёт;

Не должен он влечения к форме порождать.

И должен самомнение понять он целиком,

Пускай от безрассудства сдержит он себя.

Пускай он наслаждения в старом не черпает,

И к новому приязни пускай не формирует.

Не должен он печалиться о том, что убывает;

Не должен к тяготению привязываться он.

Великим я потопом жажду называю,

А быстрыми потоками жгучую тоску,

[А также] основание, [а также] принуждение

И чувственности топи, что сложно одолеть.

От истины мудрец не станет отклоняться,

[Ведь он] брахман, стоит на твёрдой он земле.

Поскольку всё оставил, воистину

Зовётся он умиротворённым.

Действительно, знаток он, освоивший все Веды,

И независим он, ведь Дхамму он познал.

[И в этом самом] мире он праведно живущий,

Ведь здесь он не тоскует [уже] ни по чему.

Сумел он пересечь все наслаждения чувств,

Тот узел, что так сложно в мире одолеть.

Отрезал он поток, лишённый всех оков,

Надежд он не лелеет и не грустит теперь.

Так иссуши всё то, что к прошлому клонит,

Впоследствии пускай не будет ничего.

Когда и в середине не зацепляешь ты,

В покое ты тогда будешь пребывать.

И кто не заявляет, [что “Это всё] – моё”,

[Рассматривая] что-либо хоть в имени, хоть в форме,

Кто не грустит о том, чего не существует,

Тот в мире поражения не может потерпеть.

Ведь тот, кто не считает хоть что-либо таким:

“Это – моё”, а “[это – принадлежит] другим”,

Не находя хоть что-то, что было бы “моим”,

Печали не подвержен при мысли “не моё”.

Не зол он и не жаден,

Повсюду одинаков, порывов он лишён –

Коль спросит кто меня о [нём], неколебимом,

То вот что назову я благом [у него].

Ведь тот, кто понимает, порывов не имеет,

Тот не имеет также любого начинания.

Поскольку побуждения [теперь он] сторонится,

То видит безопасность он [для себя] везде.

И о себе мудрец не станет говорить,

Что равен он другим, что хуже [их] иль лучше.

Он умиротворён и скупости лишён,

Не принимает он, не отвергает он.

Сутта Аттаданда Пятнадцатая.