Cубха Тхери, дочь кузнеца
“Во цвете лет, <j>Облачённая в одеянья белые,
Я Дхамму услыхала;
В истину прозрела,
Благоразумная.
Услады чувств отныне не милы мне:
Узрела в самости великую угрозу,
Лишь к отреченью устремилась.
Сородичей, слуг и работников оставила,
Свою деревню и поля,
Цветущие и восхитительные.
Я постриг приняла, <j>Уйдя в скитания,
Немалое добро оставив позади;
Исполнилась я веры в Дхамму,
Столь славно возвещённую.
Для той, кто отказалась от всего,
Негоже принимать вновь серебро и злато —
Они не надобны уж мне.
Подспорьем серебро и злато
Для Пробужденья, для покоя <j>Никак не служат;
Отшельнику не надлежит их принимать,
Сие добро не благородно.
Здесь жаждой существа ослеплены,
Неведеньем осквернены.
Нависли тучи над этим миром, <j>Воцарился страх —
Так неустойчив он и зыбок.
Ликующие, безрассудные,
С умами, что исполнены порока,
Устраивают распри,
Друг друга проклиная.
Побоища, пленение, испытания,
Скорбь, причитанья и утраты;
Так много здесь злосчастий для того,
Кто чувственными усладами пленён.
Мои сородичи вы,
Но будто бы враги: <j>Меня манить пытаетесь страстями;
Известно вам — я постриг приняла,
В страстях узрев великую опасность.
Конец влечений не из стяжанья злата происходит,
Чистого иль с примесями;
Услады чувственные подобны недругам и душегубам,
Подобны стрелам, кандалам.
Мои сородичи вы,
Но будто бы враги: <j>Меня манить пытаетесь страстями;
Известно вам — я постриг приняла
С обритой головой, в монашеских одеждах.
Остатками питаться с подаянья,
Носить из выброшенных тряпок одеянья —
Поистине это подходит мне,
Ушедшей из дома в скитанья.
Услады как небесные, так и земные
Великие провидцы оставляют позади;
Освобождённые всецело в устойчивом пристанище,
Обретают несокрушимое приятное они.
С желаниями я не в ладу,
В них я укрытия не вижу,
Недруги, убийцы — желания
Костру (блоку-огня)подобны болезненны.
Великая преграда на пути,
Источник страха, тернии, угроза;
Приводят страсти к помутнению ума.
Коварные, вселяющие ужас,
Подобные змеиной голове;
Милы услады лишь простолюдинам,
Что пребывают в беспросветной тьме.
Немногие здесь видят ясно,
Другие же в трясине чувственной погрязли,
Не ведая исхода из рождений и смертей.
Потакать усладам чувств —
Вот корень взращивания пути дурного, <j>Того, в юдоль что скорбную приводит.
Столь многие им следуют,
Сами себя на бедствия обрекая.
Рождают страсти недругов,
Терзают, омрачая существ всецело;
Они заманивают мир в ловушку,
Мары кандалы.
Манящие, сводящие с ума,
Они уму внушают безрассудность;
Раскинуты повсюду сети Мары,
Затягивая существ в трясину.
Угрозы от страстей бесчисленны,
Влекут они много боли за собой — <j>Великая отрава мира;
Немного радостей от них — <j>Создателей раздора,
Что иссушают сторону-приятного.
Неисчислимые изведав беды,
Чей корень был в усладах чувств,
Я никогда к ним больше не вернусь,
Отраду обретя в Ниббане.
Ведя сраженье со страстями,
Желая пребывания в Прохладе,
Я пестую усердно практику свою,
Оковы разрушая.
Лишённый скорби, незапятнанный, надёжный —
Таков он, этот Восьмеричный благородный путь,
Отшельников переправляет на тот берег;
Я этой шествую дорогой”.
“Взгляни! Это Субха, дочь кузнеца,
Стоящая в Дхамме твёрдо;
Созерцает она в джхане,
Под корнями деревьев, <j>Непоколебимое сосредоточенье обретя.
Сегодня восьмой день с её пострига —
Исполненной веры, украшенной верой;
Воспитана она Уппалаванной,
Победительницей Мары, с тремя знаниями.
Свободная от рабства и от долгов,
Бхиккхуни с взращёнными способностями,
Отбросившая все оковы,
Свершившая то, что надобно было свершить, <j>Лишённая влечений”.
Сакка, владыка дэвов,
Используя силы чудесные,
Прибыл к Субхе, дочери кузнеца,
Выразил ей своё почтение.
