Исидаси Тхери
В Паталипутте — граде, названном в честь цветка,
Великолепном,
Из клана Сакьев две бхиккхуни пребывали,
Обладающие превосходными качествами.
Исидаси величали одну, <j>Вторую — Бодхи;
Исполненные добродетелей,
В джханах ликующие, с познаньями великими,
Искоренившие все омраченья.
Вернувшись со сбора подаяний,
С трапезой покончив и чаши свои омыв,
Устроившись удобно,
Такую беседу они повели.
“Ты хороша собой, почтенная,
И вовсе не преклонных лет;
Какую опасность ты узрела,
Что возжелала от мира отказаться?”
Так будучи вопрошаема в уединённом месте,
Исидаси, в возвещении Дхаммы искусная,
Промолвила слова такие:
“Послушай, Бодхи, <j>Я расскажу тебе, <j>Зачем я постриг приняла.
В прекрасном городе Уджени я росла —
Единственная дочь,
Холима и лелеема родными,
С отцом влиятельным и добродетелью исполненным.
Из знатной и богатой семьи Сакеты
За мной явился сват,
Имевший золота несметные запасы;
Отдал ему отец меня в невестки.
И днём, и ночью преклонялась
Я пред родителями мужа,
К стопам их голову склоняя,
Как мне наказывали прежде.
Завидев братьев и сестёр супруга,
Завидев слуг его и мужа самого,
Я вскакивала с места,
От волненья трепеща.
Им подносила снедь я и напитки,
Все угощения, что в доме были,
Чего бы кто ни возжелал;
Старалась быть я каждому любезной.
Проснувшись спозаранку,
Я сразу проводила омовенье.
В супружеские войдя покои,
Приветствуя мужа руками, <j>Сложенными в анджали.
Взяв расчёску, притирки, зеркала,
Сама я украшала своего супруга,
Услужнице подобно.
Сама варила рис,
Сама тарелки начищала;
Радела о супруге,
Подобно матери, пекущейся о сыне.
Служила ему верой-правдой,
С постели вскакивая, чуть рассвет забрезжит;
Исполненная добродетели, не прохлаждаясь,
Однако мой супруг не выносил меня.
„Желаю дом оставить, разрешите мне уйти“ —
Так обратился он к родителям;
Заверил их, что не намерен
Со мною под одною крышей жить.
„Ты слов таких не молви, сын!
Исидаси мудра и толкова,
С постели вскакивая, чуть рассвет забрезжит, <j>Не ленива —
Чем не мила она тебе?“
„Мне Исидаси каверзы не строила,
Но жить с ней вместе для меня постыло.
Довольно! Мне она невыносима,
Желаю дом оставить, разрешите мне уйти“.
Услышав те слова, его родители меня спросили:
„Признайся, в чём твоя вина?
Скажи всё так, как есть оно!“.
Ответила я им, <j>Что нет за мной вины —
Я каверзы не строила, <j>Не изъяснялась дурно.
Что сделать я могла,
Коль мой супруг не выносил меня?
Смятённые, охваченные горем,
Они меня вернули в отчий дом, <j>Промолвив:
„Радея о нашем сыне,
Её мы потеряли, прелестную богиню“.
Затем отец отдал меня в семейство,
Второе по богатству в городе,
С приданым вдвое меньше первого.
Там тоже я лишь месяц прожила,
Затем супруг меня отверг,
Хотя ему служила, как раба, —
Добродетельная, дурного не творящая.
Увидев раз на улице отшельника,
Кто укрощал себя, ходя за подаяньем,
Отец мой предложил ему взять меня в жёны,
Выбросив одеяние из тряпок и чашу.
Тот, со мною две недели проведя,
Сказал, обращаясь к моему отцу:
„Верни мои одежды из тряпья и чашу,
Я снова стану странствовать бездомным“.
Отец мой, мать и сородичи спросили:
„Ответь — чего мы для тебя не сделали?
Скажи —
И мы проворно всё исполним“.
Так спрошенный, он молвил:
„С меня довольно!
Пусть даже чтим я здесь,
Жить с Исидаси для меня постыло“.
Добившись позволенья, восвояси он ушёл,
А я, оставшись одинёшенька, задумалась:
„Я тоже разрешения уйти спрошу,
Погибну или приму постриг“.
В то время почтенная Джинадатта,
Исполненная добродетели,
Винаю строго соблюдающая,
Со знаниями великими, <j>За подаяньем в отчий дом пришла.
Её узрев, я с места своего восстала,
Ей место уступив;
К её стопам припала,
Ей пищу предложив.
Подав ей яства и напитки,
Ублаготворив её,
Промолвила:
„Почтенная, желаю постриг я принять“.
Отец мой обратился ко мне:
„Дитя, живи по Дхамме прямо здесь,
Снедью и напитками ублаготворяй отшельников,
Аскетов, рождённых дважды“.
Слезами заливаясь,
Руки сложив в анджали, кланяясь отцу, <j>Молить я стала отпустить меня:
„Я совершила в прошлом зло,
Мне нужно истребить его!“.
Тогда отец ответил:
„Достигни Пробужденья в высшей Дхамме,
Обрети Ниббану,
Как обрёл её Тот, кто истину возвещает, <j>Лучший из двуногих“.
Почтенье выразив отцу и матери, сородичам,
По прошествии недели со дня пострига
Я обрела три знанья.
Семь своих прошлых жизней я познала,
Что свои плоды и результаты в жизни этой принесли.
Я расскажу тебе об этом,
С вниманием внемли.
Золотых дел мастером была я в городе Эракачча,
Большое состояние имела;
Юностью своею упоённая,
Я соблазняла чужих жён.
Скончавшись, возродилась я в Нирае,
В стихии огненной я долго полыхала;
Я родилась затем из утробы обезьяны.
На седьмой день после рожденья
Вожак стада оскопил меня —
Такой был плод деяний,
Соблазненья жён чужих.
Скончавшись здесь,
Погибнув в роще Синдхавы,
Я родилась в обличии козы,
Хромой и одноглазой.
Я вновь была оскоплена,
Двенадцать лет носила на горбу своём детей;
Червями пожираема, тщедушна, без хвоста —
Такой был плод деяний, <j>Соблазненья жён чужих.
В коровье чрево я затем попала,
Телёнком став пятнистым рыжим,
Подверглась оскопленью в первый год.
Повозку приходилось мне таскать
И землю бороздить,
Будучи слепой и слабой, —
Такой был плод деяний, <j>Соблазненья жён чужих.
Умерев,
Родилась в доме у раба:
Ни женщина, и ни мужчина —
Такой был плод деяний, <j>Соблазненья жён чужих.
Скончавшись в тридцать лет,
Затем родилась девочкой в семье извозчика,
Обездоленной и жалкой,
В долгах погрязшей.
Когда проценты по долгам стали огромны,
Меня, кричащую,
Из дома силой увели
В дом лошадьми торговца.
Когда шестнадцать стукнуло мне,
Сын торговца, Гиридаса,
Прельщённый свежестью моей,
Взял меня в жёны.
Он был женат уже —
На женщине хорошей, с добрым именем,
Приверженной своему супругу;
Меня она сочла своим врагом.
Вот плод прошлых деяний:
Попала я в немилость им и изгнана была,
Хоть и служила им, <j>Услужнице подобно;
Теперь же я покончила со всем”.
