Анангана-сутта: Без изъянов

Так мной услышано.

Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.

Там уважаемый Сарипутта обратился к монахам так:

– Друзья монахи!

– Друг! – ответили они.

Уважаемый Сарипутта сказал следующее:

“Друзья, есть эти четыре типа личностей в мире.

Какие четыре?

Бывает так, когда некий человек с изъяном не понимает как-есть: “у меня есть изъян”.

Бывает так, когда некий человек с изъяном понимает как-есть: “у меня есть изъян”.

Бывает так, когда некий человек без изъяна не понимает как-есть: “у меня нет изъяна”.

Бывает так, когда некий человек без изъяна понимает как-есть: “у меня нет изъяна”.

Человек с изъяном, который не понимает как-есть: “у меня есть изъян” – зовётся низким из этих двух типов личностей с изъяном.

Человек с изъяном, который понимает как-есть: “у меня есть изъян” – зовётся высшим из этих двух типов личностей с изъяном.

Человек без изъяна, который не понимает как-есть: “у меня нет изъяна” – зовётся низким из этих двух типов личностей без изъяна.

Человек без изъяна, который понимает как-есть: “у меня нет изъяна” – зовётся высшим из этих двух типов личностей без изъяна.”

Когда так было сказано, уважаемый Махамоггаллана спросил уважаемого Сарипутту:

– Друг Сарипутта, в чём условие и причина, почему из этих двух типов личностей с изъяном один зовётся низким, а другой зовётся высшим?

В чём условие и причина, почему из этих двух типов личностей без изъяна один зовётся низким, а другой зовётся высшим?

– Друг, когда человек с изъяном не понимает как-есть: “у меня есть изъян”, то можно ожидать, что он не будет зарождать рвение, делать усилие, вызывать усердие, чтобы отбросить этот изъян,

и что он умрёт с жаждой, злобой, заблуждением, с изъяном, с загрязнённым умом.

Это как если бы из лавки или же из кузницы принесли бронзовую тарелку с грязью и пятнами,

и владельцы бы ни использовали её, ни почистили, но положили в пыльный угол.

Стала бы бронзовая тарелка более загрязнённой и запятнанной позже?

– Да, друг.

– Точно также, друг, когда человек с изъяном не понимает как-есть: “у меня есть изъян”, то можно ожидать, что он не будет зарождать рвение…

умрёт… с загрязнённым умом.

Когда человек с изъяном понимает как-есть: “у меня есть изъян”, то можно ожидать того, что он будет зарождать рвение, делать усилие, вызывать усердие, чтобы отбросить этот изъян,

и что он умрёт без жажды, злобы, заблуждения, без изъяна, с незагрязнённым умом.

Это как если бы из лавки или же из кузницы принесли бронзовую тарелку с грязью и пятнами,

и владельцы бы использовали её, почистили, не положили в пыльный угол.

Стала бы бронзовая тарелка более чистой и яркой позже?”

– Да, друг.

“– Точно также, друг, когда человек с изъяном понимает как-есть: “у меня есть изъян”, то можно ожидать, что он будет зарождать рвение…

умрёт… с незагрязнённым умом.

Когда человек без изъяна не понимает как-есть: “у меня нет изъяна”, то можно ожидать, что он будет уделять внимание образу красивого, и из-за этого жажда наводнит его ум,

и он умрёт с жаждой, злобой, заблуждением, с изъяном, с загрязнённым умом.

Это как если бы из лавки или же из кузницы принесли чистую и яркую бронзовую тарелку,

и владельцы бы ни использовали её, ни почистили, но положили в пыльный угол.

Стала бы бронзовая тарелка более загрязнённой и запятнанной позже?

– Да, друг.

– Точно также, друг, когда человек без изъяна не понимает как-есть: “у меня нет изъяна”, то можно ожидать…

умрёт… с загрязнённым умом.

Когда человек без изъяна понимает как-есть: “у меня нет изъяна”, то можно ожидать, что он не будет уделять внимание образу красивого, и из-за этого жажда не наводнит его ум,

и он умрёт без жажды, злобы, заблуждения, без изъяна, с незагрязнённым умом.

Это как если бы из лавки или же из кузницы принесли чистую и яркую бронзовую тарелку,

и владельцы бы использовали её, почистили, не положили в пыльный угол.

Стала бы бронзовая тарелка более чистой и яркой позже?”

– Да, друг.”

– Точно также, друг, когда человек без изъяна понимает как-есть: “у меня нет изъяна”, то можно ожидать…

умрёт… с незагрязнённым умом.

Вот в чём условие и причина, почему из этих двух типов личностей с изъяном один зовётся низким, а другой зовётся высшим.

Вот в чём условие и причина, почему из этих двух типов личностей без изъяна один зовётся низким, а другой зовётся высшим.

– Изъян, изъян – так говорится, друг.

Но что обозначает это слово “изъян”?

– “Изъян”, друг, обозначает сферу порочных, неблагих желаний.

Может быть так, что монах пожелает:

“Если я совершу проступок, пусть монахи не узнают о том, что я совершил проступок”.

И может быть так, что монахи узнают о том,

что этот монах совершил проступок.

Из-за этого он злится и проявляет горечь так:

“Монахи знают, что я совершил проступок”.

Злость и горечь –

оба [эти качества] являются изъяном.

Может быть так, что монах пожелает:

“Если я совершу проступок, пусть монахи сделают мне выговор в частном порядке, а не в присутствии общины монахов”.

И может быть так, что монахи сделают ему выговор в присутствии общины монахов, а не в частном порядке.

Из-за этого он злится и проявляет горечь так:

“Монахи сделали мне выговор в присутствии общины монахов, а не в частном порядке”.

Злость и горечь –

оба [эти качества] являются изъяном.

Может быть так, что монах пожелает:

“Если я совершу проступок, пусть только равный мне сделает мне выговор, а не тот, кто не равен мне”.

И может быть так, что тот, кто не равен ему, сделает ему выговор, а не тот, кто равен ему.

Из-за этого он злится и проявляет горечь так:

“Тот, кто не равен мне, делает мне выговор, а не тот, кто равен мне”.

Злость и горечь –

оба [эти качества] являются изъяном.

Может быть так, что монах пожелает:

“Пусть Учитель обучает Дхамме монахов, задавая мне ряд вопросов, а не некоему другому монаху!”

И может быть так, что Учитель обучает Дхамме монахов, задавая ряд вопросов некоему другому монаху, а не тому монаху.

Из-за этого он злится и проявляет горечь так:

“Почтенный обучает… другому монаху, а не мне”.

Злость и горечь –

оба [эти качества] являются изъяном.

Может быть так, что монах пожелает:

“Пусть монахи входят в деревню за подаяниями, ставя меня во главе, а не некоего другого монаха!”

И может быть так, что монахи входят в деревню за подаяниями, ставя во главе некоего другого монаха, но не того монаха.

Из-за этого он злится и проявляет горечь так:

“Монахи входят в деревню за подаяниями, ставя во главе некоего другого монаха, но не меня”.

Злость и горечь –

оба [эти качества] являются изъяном.

Может быть так, что монах пожелает:

Пусть мне достанется лучшее сиденье, лучшая вода, лучшая еда в трапезной, но не некоему другому монаху!”

И может быть так, что лучшее сиденье, лучшая вода, лучшая еда в трапезной достанутся другому монаху, а не тому монаху…

Может быть так, что монах пожелает:

“Пусть я буду давать благословения в трапезной после принятия пищи, а не некий другой монах!”…

И может быть так, что давать благословения в трапезной после принятия пищи будет другой монах, а не тот монах.

Может быть так, что монах пожелает:

Пусть я буду обучать Дхамме монахов!”… “Пусть я буду обучать Дхамме монахинь!”… “Пусть я буду обучать Дхамме мирян, которые посещают монастырь!”… “Пусть я буду обучать Дхамме мирянок, которые посещают монастырь!”…

И может быть так, что другой монах будет обучать Дхамме…

Может быть так, что монах пожелает:

“Пусть монахи чтят, уважают, почитают, выражают почтение мне, а не другому монаху!”… “Пусть монахини… миряне… мирянки чтят, уважают, почитают, выражают почтение мне, а не другому монаху!”…

И может быть так, чтить, уважать, почитать… будут другого монаха…

Может быть так, что монах пожелает:

“Пусть я буду тем, кто получает лучшее одеяние, а не некий другой монах!”… “Пусть я буду тем, кто получает лучшую еду… лучшее жилище… лучшие необходимые для лечения вещи, а не некий другой монах!”

И может быть так, что некий другой монах получает лучшую еду… лучшие необходимые для лечения вещи, но не тот монах.

Из-за этого он злится и проявляет горечь так:

“Другой монах является тем, кто получает лучшее одеяние… лучшие необходимые для лечения вещи, но не я”.

Злость и горечь –

оба [эти качества] являются изъяном.

“Изъян”, друг, обозначает сферу этих порочных, неблагих желаний.

Если [другие] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний не отброшены в каком-либо монахе, то для всех он может быть тем, кто живёт в лесу, часто [затворяется] в уединённых обиталищах, ест [только ту еду], что получена [им лично] с [хождения за] подаяниями, ходит [собирать подаяния] от дома к дому [не пропуская ни одного], носит [только] обноски, носит грубые одежды, но всё равно его товарищи по святой жизни не чтят, не почитают, не уважают [его], не выражают ему почтения.

И почему?

Потому что [они] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний не отброшены в этом уважаемом.

Это как если бы из лавки или же из кузницы принесли чистую и яркую бронзовую тарелку.

И владельцы положили бы на неё труп змеи, или собаки, или человека, и, накрыв другой тарелкой, отнесли бы обратно на рынок.

Люди увидели бы и сказали:

“Что это ты там несёшь, будто сокровище?”

И затем, подняв крышку, раскрыв, они бы заглянули,

и как только увидели [содержимое], то в них возникло бы такое отвращение, омерзение, брезгливость,

то даже те, кто был голоден, не захотели есть, уж не говоря о тех, кто был сыт.

Точно также, если [другие] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний не отброшены в каком-либо монахе… не выражают ему почтения.

И почему?

Потому что [они] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний не отброшены в этом уважаемом.

Если [другие] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний отброшены в каком-либо монахе, то для всех он может быть тем, кто проживает в деревне, принимает приглашения [на обеды], носит одеяния, подаренные ему домохозяевами, но всё равно его товарищи по святой жизни чтят, почитают, уважают [его], выражают ему почтение.

И почему?

Потому что [они] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний отброшены в этом уважаемом.

Это как если бы из лавки или же из кузницы принесли чистую и яркую бронзовую тарелку.

И владельцы положили бы на неё чистый варёный рис и различные супы и подливки, и, накрыв другой тарелкой, отнесли обратно на рынок.

Люди увидели бы и сказали:

“Что это ты там несёшь, будто сокровище?”

И затем, подняв крышку, раскрыв,

они бы заглянули, и как только увидели [содержимое], в них возникла бы такая приязнь, аппетит, удовольствие,

что даже те, кто был сыт, захотели бы поесть, не говоря уж о тех, кто был голоден.

Точно также, если [другие] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний отброшены в каком-либо монахе… выражают ему почтение.

И почему?

Потому что [они] видят и слышат, что сферы этих порочных, неблагих желаний отброшены в этом уважаемом.

Когда так было сказано, уважаемый Махамоггаллана обратился к уважаемому Сарипутте:

– Придумалась мне метафора, друг Сарипутта.

– Расскажи, друг Моггаллана.

– Однажды, друг, я проживал в Горной Крепости в Раджагахе.

И тогда, утром, я оделся, взял чашу и одеяние, и вошёл в Раджагаху собирать подаяния.

И в то время Самити, сын изготовителя повозок, строгал обод,

а адживака Пандупутта, сын бывшего изготовителя повозок, стоял рядом.

И тогда следующая мысль возникла в уме адживаки Пандупутты:

“Пусть этот Самити, сын изготовителя повозок, выровняет этот изгиб, эту скрученность, этот изъян в ободе, так чтобы он не имел бы изгибов, скрученностей, изъянов, и состоял бы из чистейшей древесной сердцевины”.

И как только эта мысль проскользнула у него в уме, Самити, сын изготовителя повозок, выровнял этот изгиб, эту скрученность, этот изъян в ободе.

И тогда адживака Пандупутта, сын бывшего изготовителя повозок, обрадовался и огласил свою радость так:

“Он выправляет так, как если бы знал мой ум своим умом!”

Точно также, друг, бывают люди, не имеющие веры, которые ушли из жизни домохозяйской в жизнь бездомную не из-за веры, а ради того, чтобы добыть себе средства к жизни. Они жуликоватые, лживые, предательские, высокомерные, неискренние, самовлюблённые, грубые, беспорядочные в своих речах, не охраняют способности [органов чувств], неумеренны в еде, не предаются бодрствованию, не интересуются затворничеством, не особо уважают тренировку, проживают в роскоши, беспечные, превосходят других в своём падении, пренебрегают затворничеством, ленивые, не имеющие усердия, не памятующие, несознательные, не сосредоточенные, с блуждающими умами, лишённые понимания, тупоумные. Уважаемый Сарипутта своей беседой по Дхамме выправляет их изъяны, как если бы он знал мой ум своим умом!

Но есть представители клана, которые ушли из жизни домохозяйской в жизнь бездомную благодаря вере, не жуликоватые… не беспорядочные в своих речах; которые охраняют способности [органов чувств], предаются бодрствованию, интересуются затворничеством, имеют великое уважение к тренировке, не проживают в роскоши и не беспечны, усердны в том, чтобы избежать падения, они превосходят других в затворничестве, усердные, решительные, с утвержденным памятованием, сознательные, сосредоточенные, с собранными умами, обладающие пониманием, не тупоумные. Эти, услышав беседу по Дхамме от уважаемого Сарипутты, словом и мыслью как будто бы едят и пьют её.

Воистину благостно, что он делает так, что его товарищи по святой жизни покидают неблагое и утверждаются в благом.

Это как женщина или мужчина – молодой, юный, радующийся украшениям, с помытой головой принял бы гирлянду из лотосов, жасмина, или роз; взял бы её обеими руками и поместил на голову –

точно также, есть представители клана, которые ушли из жизни домохозяйской… словом и мыслью как будто бы едят и пьют её.

Воистину благостно, что он делает так, что его товарищи по святой жизни покидают неблагое и утверждаются в благом

И так оно было, что эти двое великих существ возрадовались благим словам друг друга.