Большое наставление для Малункьяпутты
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Там он обратился к монахам так:
“Монахи!”
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
“Монахи, помните ли вы пять нижних оков, которым я вас учил?”
Когда так было сказано, уважаемый Малункьяпутта ответил:
“Почтенный, я помню пять нижних оков, которым учил Благословенный”
“Но, Малункьяпутта, как именно ты запомнил пять нижних оков, которым я учил?”
Почтенный, я помню, что взгляд о “я” – это нижняя окова, которой учил Благословенный.
Я помню, что сомнение – это нижняя окова, которой учил Благословенный.
Я помню, что цепляние за правила и предписания – это нижняя окова, которой учил Благословенный.
Я помню, что желение – это нижняя окова, которой учил Благословенный.
Я помню, что недоброжелательность – это нижняя окова, которой учил Благословенный.
Вот так я запомнил, почтенный, эти пять нижних оков, которым учил Благословенный”.
“Малункьяпутта, кого же я так учил этим пяти нижним оковам?
Неужто странники – приверженцы других учений не смогли бы указать на твою ошибку, приведя в пример младенца?
Ведь у лежащего младенца нет даже представления о личности, так как же у него может возникнуть взгляд о “я”?
Но всё же скрытая склонность ко взгляду о “я” есть у него.
У лежащего младенца нет даже представления об учениях, так как же у него может возникнуть сомнение в отношении учений?
Но всё же скрытая склонность к сомнению есть у него.
У лежащего младенца нет даже представления о правилаз, так как же у него может возникнуть цепляние к правилам и предписаниям?
Но всё же скрытая склонность к цеплянию к правилам и предписаниям есть у него.
У лежащего младенца нет даже представления о желаниях, так как же у него может возникнуть желение?
Но всё же скрытая склонность к чувственной страсти есть у него.
У лежащего младенца нет даже представления о существах, так как же у него может возникнуть недоброжелательность по отношению к существам?
Но всё же скрытая склонность к недоброжелательности есть у него.
Неужто странники – приверженцы других учений не смогли бы указать на твою ошибку, приведя в пример младенца?”
Тогда уважаемый Ананда сказал:
“Сейчас подходящий момент, Благословенный, сейчас подходящий момент, Высочайший,
чтобы Благословенный пояснил нам пять нижних оков. Услышав это из его уст, монахи запомнят это”.
“В таком случае, Ананда, слушай внимательно то, о чём я буду говорить”.
Уважаемый Ананда ответил: “Да, почтенный”.
Благословенный сказал следующее:
“Вот, Ананда, необученный заурядный человек, который не уважает Благородных, неумелый и нетренированный их Дхамме, который не уважает чистых людей, неумелый и не тренированный в их Дхамме,
– пребывает с умом, охваченным и порабощённым взглядом о “я”.
Он не понимает как-есть спасения от возникшего взгляд о “я”,
И когда этот взгляд о “я” стало привычным и неустранённым в нём – то тогда это является нижней оковой.
Он пребывает с умом, охваченным и порабощённым сомнением,
Он не понимает как-есть спасения от возникшего сомнения.
И когда это сомнение стало привычным и неустранённым в нём – то тогда это является нижней оковой.
Он пребывает с умом, охваченным и порабощённым цеплянием к правилам и предписаниям.
Он не понимает как-есть спасения от возникшего цепляния к правилам и предписаниям.
И когда это цепляние к правилам и предписаниям стало привычным и неустранённым в нём – то тогда это является нижней оковой.
Он пребывает с умом, охваченным и порабощённым желанием.
Он не понимает как-есть спасения от возникшего желания.
И когда это желание стало привычным и неустранённым в нём – то тогда это является нижней оковой.
Он пребывает с умом, охваченным и порабощённым недоброжелательностью.
Он не понимает как-есть спасения от возникшей недоболжелательности.
И когда эта недоброжелательность стала привычной и неустранённой в нём – то тогда это является нижней оковой.
Хорошо обученный благородный ученик, который уважает Благородных, умелый и тренированный в их Дхамме, который уважает чистых людей, умелый и тренированный в их Дхамме, – не пребывает с умом, охваченным и порабощённым взглядом о “я”.
Он понимает как-есть спасения от возникшего взгляд о “я”,
и взгляд о “я” вместе со скрытой склонностью к нему отброшены в нём.
Он не пребывает с умом, охваченным и порабощённым сомнением.
Он понимает как-есть спасения от возникшего сомнения.
И сомнение вместе со скрытой склонностью к нему отброшены в нём.
Он не пребывает с умом, охваченным и порабощённым цеплянием к правилам и предписаниям.
Он понимает как-есть спасения от возникшего цепляния к правилам и предписаниям.
И цепляние к правилам и предписаниям вместе со скрытой склонностью к нему отброшены в нём.
Он не пребывает с умом, охваченным и порабощённым желанием.
Он понимает как-есть спасения от возникшего желания.
И желание вместе со скрытой склонностью к нему отброшены в нём.
Он не пребывает с умом, охваченным и порабощённым недоброжелательностью.
Он понимает как-есть спасения от возникшей недоболжелательности.
И недоброжелательность вместе со скрытой склонностью к нему отброшены в нём.
Существует путь, Ананда, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков. и не может быть такого, чтобы кто-либо, не опираясь на этот путь, на эту дорогу, мог бы знать или видеть или отбросить пять нижних оков.
Это как у могучего дерева есть сердцевина и не может быть такого, чтобы кто-либо смог вырезать сердцевину, не разрезав кору и заболонь,
то точно также, существует путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков, и не может быть такого, чтобы кто-либо, не опираясь на этот путь, на эту дорогу, мог бы знать или видеть или отбросить пять нижних оков.
Существует путь, Ананда, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков. и есть возможность, что кто-то, опираясь на этот путь, на эту дорогу, мог бы знать и видеть и отбросить пять нижних оков.
Это как у могучего дерева есть сердцевина и есть возможность, чтобы кто-либо смог вырезать сердцевину, разрезав кору и заболонь,
то точно также, существует путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков, и есть возможность, что кто-то, опираясь на этот путь, на эту дорогу, мог бы знать и видеть и отбросить пять нижних оков.
Ананда, это как если бы река Ганга была наполнена водой до самых краёв, так чтобы [даже] ворона могла [с лёгкостью] отпить из неё.
И пришёл бы немощный человек и подумал бы:
“Помогая себе руками, я переплыву это течение и благополучно доберусь до того берега этой реки Ганги”,
Но всё же он не смог бы благополучно добраться.
Точно также, когда некоего человека обучают Дхамме ради прекращения личности, его ум не входит в это, не обретает доверия, устойчивости, решимости.
В этом случае его можно считать таким же, как тот немощный человек.
Ананда, это как если бы река Ганга была наполнена водой до самых краёв, так чтобы [даже] ворона могла [с лёгкостью] отпить из неё.
И пришёл бы сильный человек и подумал бы:
“Помогая себе руками, я переплыву это течение и благополучно доберусь до того берега этой реки Ганги”,
И смог бы благополучно перебраться.
Точно также, когда некоего человека обучают Дхамме ради прекращения личности, его ум входит в это, обретает доверие, устойчивость, решимость.
В этом случае его можно считать таким же, как тот сильный человек.
И каков, Ананда, путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков?
Вот с уединением от обретений, с оставлением неблагих состояний [ума], с полным успокоением телесной вялости, будучи отстранённым от желаний, отстранённым от неблагих состояний, монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
И какими бы здесь ни существовали материальная форма, чувство, восприятие, составляющие, сознание – он видит все эти состояния как нестабильное-ненадёжное, как боль, как недуг, как опухоль, как шип, как бедствие, как болезненность, как чужое, как распадающееся, как пустое, как безличностное.
Он отводит ум от этих состояний
и направляет его к бессмертному элементу так:
“Это покой, это наивысшее: прекращение всех составляющих, оставление всех привязанностей, уничтожение жажды, бесстрастие, прекращение, ниббана”.
Если он устойчив в этом, он достигает уничтожения пятен [умственных загрязнений].
Но если он не достигает уничтожения пятен из-за этого желания к Дхамме, из-за этого наслаждения Дхаммой, то тогда с уничтожением пяти нижних оков он становится тем, кто возникнет спонтанно [в мире Чистых обителей] и там достигнет окончательной ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира [обратно в этот].
Таков путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков.
Затем, с успокоением направления и удержания [ума], он входит и пребывает во второй джхане…
третьей джхане…
четвёртой джхане…
И какими бы здесь ни существовали материальная форма, чувство, восприятие, составляющие, сознание – он видит все эти состояния как нестабильное, как боль, как недуг, как опухоль, как шип, как бедствие, как болезненность, как чужое, как распадающееся, как пустое, как безличностное.
Он отводит ум от этих состояний …
Но если он не достигает уничтожения пятен,… он становится тем, кто возникнет спонтанно [в мире Чистых обителей] и там достигнет окончательной ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира [обратно в этот].
Это тоже путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков.
Далее, с полным преодолением восприятий форм, с исчезновением восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественного, осознавая: “Пространство безгранично”, монах входит и пребывает в сфере безграничного пространства.
И какими бы здесь ни существовали материальная форма, чувство, восприятие, составляющие, сознание – он видит все эти состояния как нестабильное, как боль, как недуг, как опухоль, как шип, как бедствие, как болезненность, как чужое, как распадающееся, как пустое, как безличностное.
Он отводит ум от этих состояний …
Но если он не достигает уничтожения пятен,… он становится тем, кто возникнет спонтанно [в мире Чистых обителей] и там достигнет окончательной ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира [обратно в этот].
Это тоже путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков.
Далее, с полным преодолением сферы безграничного пространства, воспринимая: “сознание безгранично”, монах входит и пребывает в сфере безграничного сознания…
И какими бы здесь ни существовали материальная форма, чувство, восприятие, составляющие, сознание – он видит все эти состояния как нестабильное, как боль, как недуг, как опухоль, как шип, как бедствие, как болезненность, как чужое, как распадающееся, как пустое, как безличностное.
Он отводит ум от этих состояний …
Но если он не достигает уничтожения пятен,… он становится тем, кто возникнет спонтанно [в мире Чистых обителей] и там достигнет окончательной ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира [обратно в этот].
Это тоже путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков.
Далее, с полным преодолением сферы безграничного сознания, воспринимая: “здесь ничего нет”, монах входит и пребывает в сфере отсутствия всего…
И какими бы здесь ни существовали материальная форма, чувство, восприятие, составляющие, сознание – он видит все эти состояния как нестабильное, как боль, как недуг, как опухоль, как шип, как бедствие, как болезненность, как чужое, как распадающееся, как пустое, как безличностное.
Он отводит ум от этих состояний …
Но если он не достигает уничтожения пятен,… он становится тем, кто возникнет спонтанно [в мире Чистых обителей] и там достигнет окончательной ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира [обратно в этот].
Это тоже путь, дорога к отбрасыванию пяти нижних оков”.
“Почтенный, если таков путь, такова дорога к отбрасыванию пяти нижних оков, то почему некоторые монахи, [как говорят], обретают освобождение ума, а другие, [как говорят] – освобождение пониманием?”
“Ананда, я говорю, что это из-за различия в их качествах”.
Так сказал Благословенный.
Уважаемый Ананда был доволен и восхитился словами Благословенного.
