К Бхаддали
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Там он обратился к монахам так:
“Монахи!”
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
“Монахи, я ем один раз [в день]
Делая так, я свободен от недугов и болезненности, наслаждаюсь лёгкостью, силой, комфортным пребыванием.
Ну же, монахи, ешьте один раз.
Делая так, ты также будете свободны от недугов и болезненности, будете наслаждаться лёгкостью, силой, комфортным пребыванием”.
Когда так было сказано, уважаемый Бхаддали сказал Благословенному:
“Почтенный, я не хочу есть [только] один раз.
Если бы я делал так, то я мог бы иметь обеспокоенность и взволнованность в отношении этого”.
“Тогда, Бхаддали, cъешь часть там, куда тебя пригласили, и часть [еды] забери с собой, чтобы поесть [после, но до полудня].
Питаясь таким образом, ты будешь поддерживать себя”.
“Почтенный, я не хочу питаться таким способом также.
Ведь если бы я делал так, то я мог бы иметь обеспокоенность и взволнованность в отношении этого”.
И затем, когда это правило тренировки было установлено Благословенным, когда община монахов предпринимала тренировку, уважаемый Бхаддали заявил о своём отказе [исполнять это правило].
И тогда уважаемый Бхаддали не появлялся перед Благословенным в течение всего того трёхмесячного периода [сезона дождей], как и бывает с тем, кто не исполняет тренировку в Учении Учителя.
И в то время группа монахов занималась изготовлением одеяния для Благословенного, думая:
“Когда это одеяние будет готово, по окончании трёх месяцев [сезона дождей] Благословенный отправится в странствие”.
И тогда уважаемый Бхаддали отправился к тем монахам и обменялся с ними приветствиями.
После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом. Когда он сделал так, они сказали ему:
“Друг Бхаддали, это одеяние изготавливается для Благословенного.
Когда это одеяние будет готово, по окончании трёх месяцев [сезона дождей] Благословенный отправится в странствие.
Будь добр, друг Бхаддали, удели должное внимание этому совету. Не позволяй этому стать трудностью для тебя потом”.
“Да, друзья” – ответил он И отправился к Благословенному, после чего он поклонился ему, сел рядом и сказал:
“Почтенный, проступок одолел меня – столь глупым, столь запутанным, столь неумелым я был, что когда правило тренировки было установлено Благословенным, когда община монахов предпринимала тренировку, я объявил об отказе [исполнять это правило].
Почтенный, пусть Благословенный простит меня за мой проступок, который я [теперь] увидел таковым, чтобы в будущем [я себя] сдерживал [в этом]”.
“Вне сомнений, Бхаддали, проступок одолел тебя – столь глупым, столь запутанным, столь неумелым ты был, что когда правило тренировки было установлено Благословенным, когда община монахов предпринимала тренировку, ты объявил об отказе [исполнять это правило].
А также и этого обстоятельства ты не смог увидеть:
“Благословенный проживает в Саваттхи и Благословенный узнает обо мне так:
“Монах по имени Бхаддали – это тот, кто не исполняет тренировку в Учении Учителя”.
А также и этого обстоятельства ты не смог увидеть:
“Многие монахи поселились в Саваттхи на сезон дождей…”
“Многие монахини поселились в Саваттхи на сезон дождей…”
“Многие миряне поселились в Саваттхи на сезон дождей…”
“Многие мирянки поселились в Саваттхи на сезон дождей…
“Монах по имени Бхаддали – это тот, кто не исполняет тренировку в Учении Учителя”.
“Многие шраманы и брахманы поселились в Саваттхи на сезон дождей, и они также узнают обо мне так:
“Монах по имени Бхаддали, старший ученик отшельника Готамы, не исполняет тренировку в Учении Учителя”.
Ты не смог увидеть этого обстоятельства”.
“Почтенный, проступок одолел меня – столь глупым, столь запутанным, столь неумелым я был, что когда правило тренировки было установлено Благословенным, когда община монахов предпринимала тренировку, я объявил об отказе [исполнять это правило].
Почтенный, пусть Благословенный простит меня за мой проступок, который я [теперь] увидел таковым, чтобы в будущем [я себя] сдерживал [в этом]”.
“Вне сомнений, Бхаддали, проступок одолел тебя – столь глупым, столь запутанным, столь неумелым ты был, что когда правило тренировки было установлено Благословенным, когда община монахов предпринимала тренировку, ты объявил об отказе [исполнять это правило].
Как ты думаешь, Бхаддали?
Это как, Бхаддали, монах, который был бы освобождённым в обоих отношениях, и я сказал бы ему:
“Ну же, монах, будь для меня мостком через грязь”. Перешёл бы он сам, или же принял бы какую-то иную позу тела, или сказал бы “нет”?
“Нет, почтенный”.
“Как ты думаешь, Бхаддали?
Это как, Бхаддали, монах, который был бы освобождённым пониманием…
засвидетельствовавшим телом…
достигшим взгляда…
овсобождённым верой…
идущим-за-счёт-Дхаммы…
идущим-за-счёт-веры…
“Ну же, монах, будь для меня мостком через грязь”. Перешёл бы он сам, или же принял бы какую-то иную позу тела, или сказал бы “нет”?
“Нет, почтенный”.
“Как ты думаешь, Бхаддали?
Был бы ты в таком случае освобождённым в обоих отношениях, или освобождённым пониманием, или… идущим-за-счёт-веры?”
“Нет, почтенный”.
“Бхаддали, разве не был бы ты в таком случае пустым, бессодержательным, ошибающимся?”
“Да, почтенный”.
“Почтенный, проступок одолел меня – …
Почтенный, пусть Благословенный простит меня за мой проступок, который я [теперь] увидел таковым, чтобы в будущем [я себя] сдерживал [в этом]”.
“Вне сомнений, Бхаддали, проступок одолел тебя –
Но поскольку ты видишь свой проступок таковым и исправляешь его в соответствии с Дхаммой, мы прощаем тебя за это.
Поскольку это является ростом в Дисциплине Благородных – когда кто-либо видит проступок таковым и исправляет его в соответствии с Дхаммой, предпринимая воздержание [от совершения подобного] в будущем.
Бхаддали, бывает так, когда некий монах не исполняет тренировки в Учении Учителя.
Он рассуждает так:
“Что если я затворяюсь в уединённом обиталище: в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях, на открытой местности, у стога соломы?
Быть может, я смогу реализовать сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, что достойна Благородных”.
Он затворяется в таком уединённом обиталище.
О мере того как он живёт затворённым, почтенный порицает его, его мудрые товарищи по святой жизни после изучения порицают его, божества порицают его, и он порицает себя.
Будучи порицаемым Учителем… собой, он не реализует какого-либо сверхчеловеческого состояния, исключительности в знании и видении, что достойна Благородных.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто не исполняет тренировку в Учении Учителя.
Бхаддали, бывает так, когда некий монах исполняет тренировку в Учении Учителя.
Он рассуждает так:
“Что если я затворяюсь в уединённом обиталище: в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях, на открытой местности, у стога соломы?
Быть может, я смогу реализовать сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, что достойна Благородных”.
Он затворяется в уединённом обиталище: в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях, на открытой местности, у стога соломы.
Учитель не порицает его, его мудрые товарищи по святой жизни после изучения не порицают его, божества не порицают его, и он не порицает себя.
Будучи не порицаемым Учителем… собой, он реализует сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, что достойна Благородных.
Будучи отстранённым от желаний, отстранённым от неблагих состояний [ума], он входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто исполняет тренировку в Учении Учителя.
С угасанием направления и удержания [ума на объекте], он входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть озарённость и приятное, что возникли посредством сосредоточения.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто исполняет тренировку в Учении Учителя.
С угасанием упоения он пребывает напрямую-видящим, памятующим, сознательным, всё ещё ощущая приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: “Он напрямую-видящий, памятующий, в приятном пребывающий”.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто исполняет тренировку в Учении Учителя.
С оставлением приятного и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и грусти, он входит и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-болезненной-ни-приятной, характеризуется чистым памятованием из-за невозмутимости.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто исполняет тренировку в Учении Учителя.
Когда его ум стал таким сосредоточенным, очищенным, ярким, безупречным, избавленным от недостатков, гибким, податливым, устойчивым и непоколебимым, он направляет его к знанию воспоминаний прошлых жизней.
Он вспоминает множество своих прошлых жизней – одну, две… пять… десять… пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, за многие эпохи сжатия мира, за многие эпохи расширения мира, за многие эпохи сжатия и расширения мира… Так он вспоминает свои многочисленные прошлые жизни в подробностях и деталях.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто исполняет тренировку в Учении Учителя.
Когда его ум стал таким сконцентрированным, очищенным, ярким, незапятнанным, лишенным нечистоты, гибким, покоренным, устойчивым и погруженным в неколебимость, он направляет к знанию смерти и перерождения существ.
Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит как существа покидают жизнь и перерождаются, и он распознаёт низменных и высоких, прекрасных и уродливых, удачливых и неудачливых. Он понимает, как существа переходят [из жизни в жизнь] в соответствии с их поступками: “Эти существа, которые придерживались плохого поведения в поступках, речах и мыслях,… после смерти, родились в состоянии лишений, в плохих местах, в погибели, даже в аду. Но эти достойные существа, что имели хорошее поведение телом, речью и умом, не оскорблявшие благородных, придерживавшиеся правильных взглядови действовавшие под влиянием правильных взглядов, с распадом тела, после смерти, родились в благих местах, даже в небесном мире.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто исполняет тренировку в Учении Учителя.
Когда его ум становится сконцентрированным, очищенным, ярким, незапятнанным, лишенным нечистоты, гибким, покоренным, устойчивым и погруженным в неколебимость, он направляет его к знанию уничтожения пятен [умственных загрязнений].
Он 'это - боль' как-есть понимает, 'это - боли-скапливание' как-есть понимает, 'это - боли-устранение' как-есть понимает, 'это к боли-устранению ведущая практика' как-есть понимает
Это – пятна [загрязнений ума]… Это – происхождение пятен… Это – прекращение пятен… Это – путь, ведущий к прекращению пятен”.
Когда он знает и видит так, его ум освобождается от пятна желания, от пятна существования, от пятна неведения.
Когда он освободился, приходит знание: “Он освобождён”.
Он понимает: “Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования”.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто не исполняет тренировку в Учении Учителя.
Когда так было сказано, уважаемый Бхаддали сказал Благословенному:
“Почтенный, в чём условие, в чём причина, почему в отношении некоторого монаха предпринимают меры посредством постоянного делания ему замечаний?
В чём условие, в чём причина, почему в отношении некоторого монаха не предпринимают меры посредством постоянного делания ему замечаний?”
“Бхаддали, бывает так, когда некий монах является постоянным нарушителем с многочисленными нарушениями [монашеских правил].
Когда монахи его поправляют, он отвечает уклончиво, переводит обсуждение на другую тему, выражает беспокойство, ненависть и горечь. Он не поступает правильно, не выполняет указаний, не очищает себя, не говорит: “Почему бы мне не поступать так, чтобы община была бы удовлетворена?”
В таком случае монахи говорят:
“Этот монах является постоянным нарушителем с многочисленными нарушениями [монашеских правил].
Когда монахи его поправляют, он отвечает уклончиво, переводит обсуждение на другую тему, выражает беспокойство, ненависть и горечь. Он не поступает правильно, не выполняет указаний, не очищает себя, не говорит: “Почему бы мне не поступать так, чтобы община была бы удовлетворена?”
Было бы хорошо, если бы уважаемые изучали этого монаха так, чтобы эта тяжба против него не разрешилась бы слишком быстро”.
И монахи изучают его так, чтобы тяжба против него разрешилась бы слишком быстро.
Но бывает так, когда некий монах является постоянным нарушителем с многочисленными нарушениями [монашеских правил].
Когда монахи его поправляют, он не отвечает уклончиво, не переводит обсуждение на другую тему, Не выражает беспокойство, ненависть и горечь. Он поступает правильно, выполняет указания, очищает себя, говорит: “Почему бы мне не поступать так, чтобы община была бы удовлетворена?”
В таком случае монахи говорят:
“Этот монах является постоянным нарушителем с многочисленными нарушениями [монашеских правил].
Когда монахи его поправляют, он не отвечает уклончиво, не переводит обсуждение на другую тему, Не выражает беспокойство, ненависть и горечь. Он поступает правильно, выполняет указания, очищает себя, говорит: “Почему бы мне не поступать так, чтобы община была бы удовлетворена?”
“Было бы хорошо, если бы уважаемые изучали этого монаха так, чтобы эта тяжба против него разрешилась бы быстро”.
И монахи изучают его так, чтобы тяжба против него разрешилась бы слишком быстро.
Бывает так, когда некий монах является нечастым нарушителем без многочисленных нарушений.
Когда монахи его поправляют, он отвечает уклончиво, переводит обсуждение на другую тему…
В таком случае монахи говорят:
“Этот монах является нечастым нарушителем без многочисленных нарушений.
Когда монахи его поправляют, он отвечает уклончиво, переводит обсуждение на другую тему…
Было бы хорошо, если бы уважаемые изучали этого монаха так, чтобы эта тяжба против него не разрешилась бы слишком быстро”.
И монахи изучают его так, чтобы тяжба против него разрешилась бы слишком быстро.
Бывает так, когда некий монах является нечастым нарушителем без многочисленных нарушений.
Когда монахи его поправляют, он не отвечает уклончиво, не переводит обсуждение на другую тему…
В таком случае монахи говорят:
“Этот монах является нечастым нарушителем без многочисленных нарушений.
Когда монахи его поправляют, он не отвечает уклончиво, не переводит обсуждение на другую тему…
“Было бы хорошо, если бы уважаемые изучали этого монаха так, чтобы эта тяжба против него разрешилась бы быстро”.
И монахи изучают его так, чтобы тяжба против него разрешилась бы слишком быстро.
Бывает так, когда некий монах совершенствуется за счёт некоторой доли веры и любви.
В таком случае монахи говорят:
“Друзья, этот монах совершенствуется за счёт некоторой доли веры и любви.
Если бы мы предпринимали меры в отношении него посредством постоянного делания ему замечаний,
могло бы так случиться, что он утратил эту долю веры и любви”.
Это как если бы у человека был бы только один глаз. Огда его друзья, товарищи, близкие и родственники охраняли бы его глаз, думая:
“Пусть он не потеряет этот свой единственный глаз”.
Точно также, бывает так, когда некий монах совершенствуется за счёт некоторой доли веры и любви.
В таком случае монахи говорят:
“Друзья, этот монах совершенствуется за счёт некоторой доли веры и любви.
Если бы мы предпринимали меры в отношении него посредством постоянного делания ему замечаний,
могло бы так случиться, что он утратил эту долю веры и любви”.
Вот в чём условие, в чём причина, почему в отношении некоторого монаха предпринимают меры посредством постоянного делания ему замечаний.
И вот в чём условие, в чём причина, почему в отношении некоторого монаха не предпринимают меры посредством постоянного делания ему замечаний”.
“Почтенный, в чём условие, в чём причина, почему прежде было меньше правил [монашеской] тренировки, но больше монахов становилось утверждёнными в окончательном знании?
В чём условие, в чём причина, почему сейчас больше правил тренировки, но меньше монахов становятся утверждёнными в окончательном знании?”
“Именно так оно, Бхаддали. Когда существа деградируют и подлинная Дхамма исчезает, тогда имеется больше правил тренировки, но меньше монахов становятся утверждёнными в окончательном знании.
Учитель не устанавливает правило тренировки для учеников до тех пор, пока основания для пятен [умственных загрязнений] не проявляются здесь, в Сангхе.
Но когда здесь, в Сангхе, проявляются основания для пятен, тогда Учитель устанавливает правило тренировки для учеников с целью удержания на расстоянии тех явлений, что являются основой для пятен.
Те вещи, которые являются основанием для пятен, не проявляются здесь, в Сангхе, до тех пор, пока Сангха не достигла большого размера,
обилия мирских обретений, длительной славы, великой учёности и выслуги.
Но когда здесь, в Сангхе, проявляются основания для пятен, тогда Учитель устанавливает правило тренировки для учеников с целью удержания на расстоянии от оснований для пятен.
Вас было несколько, Бхаддали, когда я учил изложению Дхаммы посредством метафоры о молодом чистокровном жеребце.
Помнишь ли ты это, Бхаддали?”
“Нет, почтенный”.
“И как ты думаешь, по какой причине [ты не помнишь этого]”?
“Почтенный, долгое время я был тем, кто не исполняет тренировку в Учении Учителя”.
“Это не единственное условие или причина.
Охватив твой ум своим умом, долгое время я знал о тебе следующее:
Когда я обучаю Дхамме, этот пустоголовый человек не принимает это во внимание, не уделяет этому внимания, не вовлекается в это всем своим умом, не слушает Дхамму, охотно склоняя к ней ухо”.
Тем не менее, Бхаддали, я научу тебя изложению Дхаммы посредством метафоры о молодом чистокровном жеребце.
Слушай внимательно то, о чём я буду говорить”.
“Да, почтенный” – ответил уважаемый Бхаддали.
Благословенный сказал следующее:
“Это как, Бхаддали, умный объездчик лошадей приобретает отличного чистокровного жеребёнка. Вначале он делает так, что тот привыкает носить удила.
Когда идёт процесс привыкания жеребёнка ко всем этим вещам, поскольку он делает то, чего прежде никогда не делал, он проявляет некоторое искривление, извилистость, колебание.
Но из-за частых повторений и постепенной практики он становится спокойным в этом действии.
Когда жеребёнок стал спокойным в этом действии, объездчик лошадей делает так, что тот привыкает носить упряжь.
Когда идёт процесс привыкания жеребёнка ко всем этим вещам, поскольку он делает то, чего прежде никогда не делал, он проявляет некоторое искривление, извилистость, колебание.
Но из-за частых повторений и постепенной практики он становится спокойным в этом действии.
Когда жеребёнок стал спокойным в этом действии, объездчик лошадей делает так, чтобы тот держал шаг, бегал по кругу, гарцевал, галопировал, нёсся во весь опор, [тренирует его] в царских качествах, в царском наследии, в высочайшей скорости, в высочайшей проворности, в высочайшей покорности.
Когда идёт процесс привыкания жеребёнка ко всем этим вещам, поскольку он делает то, чего прежде никогда не делал, он проявляет некоторое искривление, извилистость, колебание.
Но из-за частых повторений и постепенной практики он становится спокойным в этом действии.
Когда жеребёнок стал спокойным в этих действиях, объездчик лошадей далее вознаграждает его растиранием и разглаживанием.
Когда отличный чистокровный жеребёнок обладает этими десятью аспектами, он достоин царя, достоин царской службы, считается одним из аспектов царя.
Точно также, Бхаддали, когда монах обладает десятью качествами, он достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия – непревзойдённое поле заслуг для мира.
Какими десятью?
Вот, Бхаддали, монах обладает: правильным взглядом того, кто вышел за пределы тренировки, правильным устремлением…, правильной речью…, правильными действиями…, правильными средствами к жизни…, правильным усилием…, правильным памятованием…, правильным сосредоточением…, правильным знанием…, правильным освобождением того, кто вышел за пределы тренировки.
Когда монах обладает этими десятью качествами, он достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия – непревзойдённое поле заслуг для мира”.
Так сказал Благословенный.
Уважаемый Бхаддали был доволен и восхитился словами Благословенного.
