Сутта Болен Первая

В условиях Саваттхи.

И тогда один монах подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:

“Почтенный, там-то и там-то проживает один монах, который [лишь] недавно получил монашеское посвящение, не обладает известностью, и он нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Было бы хорошо, почтенный, если бы Благословенный пришёл к этому монаху из сострадания”.

И вот, когда Благословенный услышал слова “недавно получил монашеское посвящение” и “нездоров”, а также осознал, что тот монах был малоизвестен, он отправился к нему.

Тот монах увидел Благословенного издали и

начал шевелиться, [лёжа] на кровати.

Благословенный обратился к нему:

“Довольно, монах, не двигайся, [лёжа] на кровати.

Тут подготовлены сиденья, я присяду вот здесь”.

Благословенный сел на подготовленное сиденье

и сказал тому монаху:

“Я надеюсь, ты поправляешься, монах, я надеюсь, тебе становится лучше. Я надеюсь, твои болезненные ощущения спадают, а не возрастают, и что можно увидеть их спад, а не увеличение”.

“Почтенный, я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают у меня, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад”.

“В таком случае я надеюсь, монах, что тебя не тревожит угрызение совести и сожаление”.

“В самом деле, почтенный, меня переполняют угрызение совести и сожаление”.

“Я надеюсь, монах, что в твоём случае нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности”.

“В моём случае, почтенный, нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности”.

“Тогда, монах, если в твоём случае нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности – почему же ты обеспокоен угрызением совести и сожалением?”

“Я понимаю, почтенный, что не ради очищения нравственности Благословенный обучал этой Дхамме”.

“Если, монах, ты понимаешь, что не ради очищения нравственности я обучал этой Дхамме, то, по-твоему, ради какой цели я обучал этой Дхамме?”

“Почтенный, как я понимаю, Благословенный обучал этой Дхамме ради угасания страсти”.

“Хорошо, хорошо, монах!

Хорошо, что ты понимаешь, что я обучал этой Дхамме ради угасания страсти.

Поскольку этой Дхамме я обучал [именно] ради угасания страсти.

Как ты думаешь,

монах, глаз является надежным или ненадежным?”

“Ненадежным, почтенный”.

…

“Ухо…?

“Нос…?

“Язык…?

“Тело…?

“Ум является надежным или ненадежным?”

“Ненадежным, почтенный”.

“А то, что является ненадежным, то болезненно или приятно?”

“Болезненно, почтенный”.

“А то, что является ненадежным, болезненным и подвержено изменениям – может ли считаться таковым:

“Это моё, я таков, это моё “я”?

“Нет, почтенный”.

“Видя так, монах, обученный ученик Благородных испытывает разочарование [по отношению] к глазу, к уху, к носу, к языку, к телу, к уму.

Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Через беспристрастие [его ум] освобождается. Когда он освобождён, приходит знание: “Он освобождён”.

Он понимает: “Рождение уничтожено… какое-либо состояние существования”.

Так сказал Благословенный.

Воодушевлённый, тот монах восхитился словами Благословенного.

И по мере того как произносилось это наставление, в том монахе возникло не запылённое, незапятнанное видение Дхаммы:

“Всё, что подвержено возникновению – подвержено и прекращению”.

Первая.